Нэнси лежала на диване, голова покоилась на подушке, и со всех сторон было подоткнуто одеяло. Рядом сидел похожий на врача незнакомец и тихо с нею разговаривал. Глаза Нэнси были закрыты. Неподалеку на диванчике примостились измученный Рэй и мрачный Джонатан. За столом расположился Джед Коффин. В руке он держал микрофон.
Сообразив, что происходит, Дороти опустилась на стул, даже не сняв пальто. Она сунула замерзшие руки в глубокие боковые карманы и машинально вцепилась в клочок сырой пушистой шерсти, который нащупала в правом кармане.
— Как вы себя чувствуете, Нэнси? Вам удобно? — Голос Лендона был спокоен.
— Я боюсь…
— Почему?
— Дети… дети…
— Нэнси. Давайте поговорим о сегодняшнем утре. Вы хорошо спали ночью? Когда вы проснулись, вы чувствовали себя отдохнувшей?
Голос Нэнси был задумчивый.
— Мне снился сон. Мне снилось много снов…
— Что вам снилось?
— Питер и Лиза… они были бы такие большие… они умерли семь лет назад… — Она начала всхлипывать. Джонатан положил свою железную руку Рэю на плечо и усадил на место. И вдруг Нэнси закричала: — Как я могла их убить? Они же мои дети! Как я могла их убить?..
15
Прежде чем встретиться с Джоном Крагопулосом в офисе, Дороти запудрила следы слез. Она изо всех сил старалась убедить себя, что показ дома Ханта станет некоей отдушиной — хоть на время она сосредоточится на чем-то другом и перестанет думать о детях, перестанет искать ниточки к их местонахождению. Какие ниточки?
Обычно перед показом недвижимости она возила перспективных клиентов на короткую экскурсию по местности — пусть полюбуются пляжами и озерами, пристанью, величавыми старыми домами, разбросанными между Крэнберри-хайвей и заливом, захватывающим видом с башни Маушоп, древними городскими достопримечательностями.
Но сегодня, когда мокрый снег отбивал барабанную дробь на крыше и окнах машины, когда небо почернело от туч, а холодный морской воздух пробирает до мозга костей, Дороти направилась прямиком к Дозорной Вышке.
Как же сложно сосредоточиться! Она была рассеянна и потрясена. Ей, женщине, которая не плакала годами, приходилось прикусывать губы, чтобы сдержать слезы. На ее плечах лежал непосильный груз, груз горя и страха, который ей не снести в одиночку.
Ведя машину по коварной, скользкой дороге, Дороти то и дело бросала взгляды на сидящего рядом мужчину со смуглым лицом. Джону Крагопулосу шел пятый десяток. У него было телосложение штангиста, но манеры отличались врожденной изысканностью, которую подчеркивал легкий акцент.
Он сказал Дороти, что они с женой недавно продали свой ресторан в Нью-Йорке и следующий решили приобрести в местечке, где захотят обосноваться насовсем. Они мечтали поселиться там, где зимой их бизнес будут поддерживать зажиточные пенсионеры, а летом — туристы.
Подумав, Дороти ответила:
— Я бы никогда не порекомендовала вложить деньги в ресторан на другом берегу Кейпа. Сейчас там просто скопище мотелей и пиццерий, жуткое место, а этот берег — прелесть. Дозорная Вышка станет отличным рестораном и гостиницей. В тридцатые годы ее реконструировали и превратили в сельский клуб. Правда, в то время у большинства людей не было денег, чтобы вступать в дорогущие клубы, и он не прижился. В итоге дом и земли купил мистер Хант — всего девять акров, включая тысячу футов прибрежной собственности и один из прекраснейших видов на Кейпе.
— Раньше в Дозорной Вышке жил капитан, верно? Про себя Дороти отметила, что Джон Крагопулос не пожалел времени и внимательно изучил историю этого места — верный признак заинтересованности в покупке.
— Да, жил, — подтвердила она. — Ее построил капитан китобойного судна в тысяча шестьсот девяностых, в подарок невесте. В результате последней реставрации, сорок лет назад, прибавилось два этажа, но строители сохранили первоначальную крышу и один из очаровательных балкончиков рядом с дымовой трубой. Их еще называют «вдовьи дорожки» — на них стояли жены капитанов и тщетно ждали возвращения мужей.
— Море коварно, — согласился Джон. — Кстати, там есть причал? Если переберусь сюда, я планирую купить лодку.
— Очень хороший, — уверила его Дороти и охнула: они свернули на узкую петляющую дорожку к Дозорной Вышке, и машину занесло. Выровнявшись, она тревожно взглянула на своего пассажира. Но тот остался невозмутим и небрежно заметил, что она храбрая женщина, раз рискует ездить по таким опасным дорогам.
Словно нож хирурга, его слова проникли в суть мучений Дороти. Ужасный день. Чудо, если с этой узкой дороги машина не слетит прямиком в кювет. Что бы она себе ни внушала, интерес к показу дома бесследно исчез. Если бы погода не испортилась, пляжи, улицы и лес сейчас бы кишели мужчинами и юношами — все искали бы Мисси и Майкла. Но в такую бурю высунуть нос из дома отважатся только самые храбрые — да и то многие полагают, что это бесполезные поиски.
— Я люблю водить, — хрипло ответила она. — Мне только жаль, что мистер Элдридж не смог поехать с нами. Но я уверена, вы поймете.
— Я очень хорошо понимаю, — заверил ее Джон Крагопулос. — Как страшно для родителей потерять маленьких детей! Простите, что отнял у вас время. Как друг и коллега, вы должны быть с ними.
Дороти стойко не поддалась на сочувствие мужчины.
— Давайте я еще расскажу о доме, — предложила она. — Все передние окна выходят на воду. Над парадной дверью — изящное веерообразное окно, неотъемлемая черта лучших домов того периода. В просторных комнатах первого этажа установлены чудесные камины. В такой ненастный день люди с радостью пойдут в ресторан, где смогут полюбоваться штормом, одновременно смакуя хорошее вино и изысканные блюда перед теплым очагом. Вот мы и приехали.
Последний поворот, и их взгляду предстала Дозорная Вышка. Дороти она показалась странно гнетущей и унылой. Набережную заволокло пеленой, а повидавшая виды кровля стала тускло-серой. Дождь со снегом безжалостно хлестал по окнам и порогам и лишь подчеркивал облезшие ставни и просевшие ступени.
Мистер Пэрриш оставил гаражную дверь открытой, и это удивило ее. Может, он занес в дом продукты и забыл вернуться? Хотя им это как раз на руку. Она въедет прямо в просторный гараж, припаркует машину рядом с его старым универсалом, и они добегут до дома под гаражным козырьком.
— У меня есть ключ от черного хода, — сказала она Джону Крагопулосу после того, как они вышли из машины. — Как жаль, что я не додумалась захватить зонтик Рэя для гольфа. Надеюсь, вы не слишком промокнете.
— Не беспокойтесь за меня, — пожурил он. — Я закаленный. Разве не похоже?
Она слабо улыбнулась и кивнула.
— Ладно, побежали. — Они выскочили из гаража и бросились к двери, держась ближе к стене. От гаража до кухни было всего пятьдесят футов, но и этого оказалось достаточно: крошечные льдинки били по лицу, а ветер рвал пальто.
К своей досаде, Дороти обнаружила, что дверь заперта на два замка. Мистер Пэрриш мог быть и повнимательнее, подумала она с возмущением. Порылась в сумочке, отыскала ключ от верхнего замка и резко дернула звонок, давая знать мистеру Пэрришу, что они приехали. Звон эхом разнесся по всему дому. Дороти распахнула дверь.
Покупатель невозмутимо смахнул мокрый снег с пальто и промокнул лицо носовым платком. А он крепкий орешек, решила Дороти. Она принялась показывать дом, но ей пришлось то и дело себя одергивать: то она говорила слишком нервно, то слишком много. Каждой клеткой своего тела она рвалась отсюда — ей хотелось быстро пробежаться по дому, и дело с концом. «Взгляните на это, это и вот это… А теперь позвольте мне вернуться к Рэю и Нэнси, может, появились новости про детей».
Заметив, что он внимательно изучает кухню, она механически достала платок и промокнула лицо. Только сейчас пришло в голову, что она в своем новом замшевом пальто. Сегодня утром она надела его ради этой встречи. Дороти знала, что оно идет ей и что серый цвет отлично сочетается с ее седоватыми волосами. Только большие глубокие карманы дали понять, что на ней не старый плащ на теплой подкладке — а ведь сегодня этот плащ оказался бы куда более кстати.