— Джон Крагопулос. — Этот чертов тип настаивал на рукопожатии. Он неловко вытер ладонь о брюки и пожал протянутую руку.
— Кортни Пэрриш, — угрюмо представился он. Когда их руки соприкоснулись, по лицу мужчины пробежало мимолетное отвращение, Кортни не мог его не заметить. Наверное, гомик. Половина ресторанов на этом берегу Кейпа принадлежит гомикам. Теперь они хотят заграбастать и этот дом. Что ж, отлично. Завтра он ему уже не понадобится.
И вдруг его осенило: если дом продадут, никто и никогда не сочтет подозрительным, если в качестве Кортни Пэрриша он больше не вернется на Кейп. Тогда он сможет сбросить вес, отрастить волосы и в который раз кардинально изменить внешность, потому что ему непременно захочется быть здесь во время суда над Нэнси. После того, как найдут трупы детей, ее снова обвинят в убийстве. Что ж, отлично. Сама судьба играет ему на руку. Так и должно быть.
Волна радостного возбуждения прокатилась по его телу, и он вздрогнул. Что ж, он запросто может спросить о Нэнси. Это так по-соседски. С внезапной уверенностью он вежливо сказал:
— Рад знакомству, мистер Крагопулос. Как жаль, что в первый раз вы увидели этот удивительный дом в такую плохую погоду. — Чудесным образом его руки, подмышки и пах вдруг высохли.
Напряжение, повисшее в узком коридорчике, заметно схлынуло. Впрочем, большая его часть все равно исходила от Дороти. А почему нет? За прошедшие шесть лет он видел ее бесчисленное количество раз: и на улице, и в доме Элдриджей. То она сажала детей в свою машину, то качала на качелях. Он отлично знал ее характер: унылая вдовушка среднего возраста, которая пытается быть нужной; короче, паразитка. Муж умер. Детей нет. Чудо, что у нее не оказалось старой больной матери. У большинства людей они есть. Это помогает им выглядеть мучениками в глазах друзей. Какая любящая дочь! А почему? Да потому что им необходимо заботиться хоть о ком-то. Они должны чувствовать себя нужными. А если у них есть дети, они сосредоточиваются на них. Как мать Нэнси.
— Я слушал радио, — сказал он Дороти. — И так волнуюсь. Детей Элдриджей уже нашли?
— Нет. — Дороти почувствовала, что ее нервные окончания начинает покалывать. В одной из комнат работало радио. Послышалось слово «новости».
— Простите, — она бросилась в гостиную к приемнику, добавила громкости.
«…Шторм усиливается. Предсказывают штормовой ветер от пятидесяти до шестидесяти миль в час. Вождение автомобиля опасно. Воздушные и водные поиски детей Элдриджей отложили на неопределенный срок. Однако патрульные машины будут продолжать курсировать по Адамс-порту и окрестностям. Шеф полиции Адамс-порта Коффин просит всех, кто располагает информацией, немедленно сообщить об этом, а также сообщать о любых происшествиях в районе дома Элдриджей — посторонних машинах, незнакомых людях. Позвоните по телефону: пять три. Конфиденциальность гарантируется. Несмотря на то, что полиция просит сообщать любую информацию о пропавших детях, из достоверного источника нам стало известно, что миссис Нэнси Хармон Элдридж увезут в главное полицейское управление на допрос».
Она должна поехать к Нэнси и Рэю. Дороти резко повернулась к Джону Крагопулосу.
— Как видите, это очаровательная квартира, подходящая для двоих. Вид открывается захватывающий.
— Вы, наверное, астроном? — Джон Крагопулос заговорил с Кортни Пэрришем.
— Вообще-то нет. А почему вы спрашиваете?
— Просто у вас отличный телескоп…
Пэрриш слишком поздно сообразил, что телескоп все еще направлен на дом Элдриджей. Увидев, что Джон Крагопулос собирался заглянуть в окуляр, он резко толкнул трубу вверх.
— Мне нравится изучать звезды, — поспешно пояснил он.
Джон Крагопулос прищурился и заглянул в окуляр.
— Великолепное оборудование! — воскликнул он. — Просто великолепное. — Он аккуратно переместил телескоп в первоначальное положение. Наконец, почувствовав неприязнь жильца, он выпрямился и принялся изучать комнату.
— Планировка хорошая, — прокомментировал он Дороти.
— Мне здесь очень уютно, — высказался Пэрриш, хотя его никто не спрашивал. В глубине души он злился на себя. Опять он переигрывает, а это подозрительно. Снова хлынул пот. Неужели он забыл еще что-нибудь? Не осталось ли следов детей? Взгляд заметался по комнате. Ничего.
— Мне бы хотелось показать спальню и ванную, если вы не возражаете, — сказала Дороти.
— Разумеется.
Он расправил покрывало на постели и незаметно сунул банку детской присыпки в прикроватный столик.
— Ванная не меньше большинства современных вторых спален, — сказала Дороти Джону Крагопулосу, но, увидев наполненную ванную, добавила: — Ох, простите. Мы не вовремя. Вы как раз собирались помыться…
— Я не придерживаюсь строгого режима, — эти безобидные слова прозвучали так, будто она действительно причинила ему неудобства.
Джон Крагопулос торопливо отступил в спальню. Да уж, этот человек явно не рад их приезду. Оставить полную ванну — бестактный способ показать свое недовольство. А этот утенок в воде! Детская игрушка. Он передернулся от омерзения и прикоснулся к двери шкафа. Шелковистость дерева изумила его. И правда, этот дом просто великолепен. Джон Крагопулос был расчетливым, практичным дельцом, но верил он и в шестое чувство. А шестое чувство говорило ему, что этот дом — хорошее вложение денег. Они хотят за него триста пятьдесят тысяч… Он предложит двести девяносто пять и поднимет до трехсот двадцати. Он был уверен, что сможет получить его за такую сумму.
Приняв решение, он начал по-хозяйски интересоваться мелочами.
— Можно открыть шкаф? — спросил он. Вопрос был чистой формальностью — он уже поворачивал ручку.
— Простите. Я поменял замок и никак не могу найти ключ. Загляните в другой шкаф, они практически одинаковые.
Дороти взглянула на новую ручку и замок — обыкновенные дешевые металлические предметы из обычного магазина.
— Надеюсь, вы сохранили первоначальную ручку, — сказала она. — Все дверные ручки специально отлиты из чистой меди.
— Да, она у меня есть. Ее надо починить. — «Господи, неужели эта женщина собирается повернуть ручку? А вдруг новый замок поддастся? Он довольно свободно сидит в старом гнезде. Вдруг дверь откроется?»
Дороти выпустила ручку. Легкое раздражение исчезло так же быстро, как и появилось. Да пусть поменяют хоть все медные ручки во вселенной. Какая разница?
Пэрришу пришлось стиснуть зубы, чтобы не приказать этой болтливой бабенке и ее покупателю убираться вон. Дети лежали как раз за этой дверью. Крепко ли он затянул кляпы? Вдруг они услышат знакомый голос и попытаются дать о себе знать? Надо избавиться от этих людей.
Но Дороти тоже хотела уйти. Она чувствовала знакомый запах в спальне, но никак не могла его распознать — запах, который напоминал Мисси. Она повернулась к Джону Крагопулосу.
— Наверное, нам пора… Если вы готовы.
— Я готов, спасибо вам, — кивнул он и повернулся к дверям, на этот раз явно избегая рукопожатия. Дороти последовала за ним.
— Спасибо, мистер Пэрриш, — торопливо бросила она через плечо. — Я позвоню.
Они молча спустились на первый этаж, пересекли кухню и вышли через черный ход. Дороти открыла дверь и лишь тогда поняла, почему по радио передают штормовые предупреждения. За то короткое время, что они провели в доме, ветер резко усилился. О боже, дети умрут от холода, если они на улице.
— Придется нам бежать до гаража, — заметила она. Джон Крагопулос кивнул и взял ее под руку. Вид у него был озабоченный. Они бросились вперед. Держаться ближе к стене уже не имело смысла — при таком ветре от дождя не спрячешься.