Разжав руки, позволил незнакомцу упасть. Тот приземлился на ноги, и как ни в чем не бывало, поправив ворот куртку, продолжил:
— Взамен я прошу тебя разрешить моему народу обрести на этой планете свой давно утраченный дом.
Я висел в воздухе, руки мои безвольно опустились. Чувствуя бессилие и пустоту внутри, я проговорил чужие слова:
— Верни ее.
— Моему народу нужен дом…
— Верни ее, и вы получите все, что хотите.
— Так ты даешь мне право делать все, что нужно для ее возвращения? — человек вызывающе посмотрел на меня.
— Тритос, ты испытываешь мое терпение.
— Мне нужно знать, на что согласен ты ради…
— На все, — чужой голос, срывающийся с моих губ, стал пустым и безликим.
— Хорошо, — человек довольно улыбнулся и, поклонившись, зашагал прочь.
Вскоре звук его шагов потерялся в шорохе улетающего в небо пепла. Мы остались втроем — Мыслижуй, я и этот бестелесный дух, так вольно распоряжающийся моим телом. Брат лежал, прижавшись к земле, не двигаясь и почти не дыша. Видимо, он был сбит с толку тем, что не ощущал присутствия моего сознания. Хотел окликнуть его и успокоить, но не знал, получиться ли. Словно в ответ на мои мысли, я почувствовал пустоту внутри и рухнул на землю. Больно ударившись коленом, неспособный встать, я лежал на земле. Звуки, производимые Мыслижуем стали громче. Обеспокоенный этим, я приподнялся, пытаясь отыскать причину усиливающегося беспокойства моего друга. Это оказалось не сложно. Надо мной в воздухе зависло черное волнующиеся облако тумана. Оно, видимо, и заставляло Мыслижуя испытывать столь сильный страх.
— Ты кто? — голос на первом слове сорвался, второе я произнес уже шепотом. Туман забурлил, приобретая очертания человеческой фигуры. Склонившись надо мной, он приблизил свое лицо к моему. Оно было расплывчатым и неясным. Потом на лице проступили вполне различимые черты мужчины средних лет. Он смотрел на меня синими полными боли глазами. Затем лицо неуловимо изменилось. Вот это уже был умирающий старик, затем плачущий ребенок, кричащая девушка, безумная старуха. Лица сменяли друг друга. Десятки, сотни, тысячи людей смотрели на меня в одном, обращенном в мою сторону, лице. Каждый что-то кричал, чего-то просил. Страдания и боль хлынули в мое сознание. Я слышал их голоса. Знал каждого в лицо.
Чувствовал их страхи, надежды, желания. Это было невыносимо.
— Прекрати, — хотел закрыть глаза, но не смог. Лицо перестало меняться, черты с него стерлись. Теперь я не мог уловить их. Казалось, будто передо мной никого нет. Будто мое сознание не могло воспринять присутствие того, кто стоял передо мной. Я услышал голос, он также был неуловим, я будто слышал и не слышал его. Но сквозь пелену невосприятия до меня все же доходил смысл сказанного:
— Вы, люди, так нелепы. Вы бесите меня. Беспомощные и глупые. Жадные и властные. Вам вечно чего-то не хватает. Вы слепы, глухи, тупы и отвратительны. Я всегда знал, что это закончиться чем-то подобным. Даже если бы тритосы не заявились на эту планету и не уничтожили всех вас, то вы сами рано или поздно уничтожили бы себя.
Я молчал. Слишком много информации. Мой мозг просто не успевал все переваривать. Люди? Много людей? Таких как я? Тритосы — кто они? Того человека он тоже назвал тритосом. Они уничтожили людей?
— Ты пытаешься понять? Ты даже себя не можешь вспомнить. Или не хочешь, — тень выпрямилась и отплыла в сторону притихшего Мыслижуя. Расплывчатая рука протянулась к зверю и погладила густую гриву. Мыслижуй вновь заскулил, а прядь, к которой прикоснулась рука, рассыпалась в прах, и тот струйкой поднялся в небо.
Тень отшатнулась в сторону.
— Лишившись души, он продолжает хотеть жить, а ты отказываешься от дара, что оставила тебе Она. Ты не видишь ничего кроме ненависти, сжигающей тебя изнутри. Впрочем, мне оно на руку. Твоя ненависть — моя жизнь.
И вновь став бесформенным, туман метнулся в мою сторону и тонкой струйкой втянулся в меня через нос. Я закашлялся. Мое сознание вновь получило свободу, и целый мир обрушился на меня.
Зажмурился. Оглушенный, первые несколько секунд не мог пошевелиться. Потом вновь обрел контроль над своими ощущениями. Смог успокоиться. Вдох. Выдох. Медленно, я наконец пришел в себя. Вокруг царил мрак ночи. Шорох возносящегося праха успокаивал. В мое сознание ворвались эмоции Мыслижуя. Страх и отчаяние были настолько сильны, что зверь не сразу понял, что я пытаюсь заговорить с ним.