— Мыслижуй? Ты меня слышишь?
Наконец, друг пришел в себя. Он почти перестал дрожать и оторвавшись от земли, сел на задние лапы.
— Я тебя слышу, — его голос в моем сознании прозвучал обеспокоено и торопливо. Он даже не пытался заговорить вслух, был слишком потрясен и растерян.
— Мыслижуй, где ты встретил того человека? — у меня было слишком много вопросов, и я решил начать с этого.
— Он спустился с неба, когда Мыслижуй вспоминал. Он хотел увидеть тебя. Я не хотел. Он сказал, тебе это нужно. Я не знал правду. Я боялся, — в сознании друга замелькали обрывки воспоминаний, пропитанные страхом и сомнениями. Мыслижуй опять начал дрожать, нужно было отвлечь его. Отказавшись от попыток хоть как-то объяснить произошедшее, я спросил:
— Ты опять ходил к тому зданию?
— Да. Я хотел вспомнить больше.
— Почему ты так хочешь вспомнить? — я был растерян, знал, что брат что-то вспомнил обо мне. Но я не хотел этого слышать.
— Мне кажется — это важно — знать кто ты был, чтобы жить. — в голосе Мыслижуя, звучащем в моем сознании, слышались искренность и желание убедить меня в том, что, по его мнению, было правильным.
Я заколебался. Что там говорила тень о моем нежелании знать, об отказе от Ее дара? Слишком много непонятного.
— Покажи мне, — слова прозвучали неуверенно. Но я уже решил узнать то, что хотел рассказать брат. Он заволновался, и хаотично сменяющие друг друга образы заполонили мое сознание. Постепенно Мыслижуй взял себя в руки, и картинки стали более четкими и связанными. Я смотрел глазами друга на то, что было его прошлым. Я вновь увидел белую просторную комнату с огромными окнами и железными койками, стоящими вдоль стен. Потом рокот голосов наполнил сознание, и в комнате появились расплывчатые тени, которые постепенно обретали четкость. Люди в белых халатах заходили и выходили из помещения, склонялись над Мыслижуем, что-то подолгу объясняя, слов я не мог разобрать. Взгляд моего друга постоянно возвращался к кровати, стоящей напротив. На ней с бледным лицом лежал тот самый человек. Длинные черные волосы растрепались по подушке. К белой с синими прожилками тонкой руке тянулись прозрачные трубочки с кровью и мутной жидкостью. Человек спал.
Это воспоминание оборвалось, на смену ему пришло другое. Эмоции Мыслижуя, страх и нестерпимая боль сковывают мое тело, заставляя глубже погружаться в видение. Он снова лежит на больничной койке. Такое чувство, будто он, и я вместе с ним, распадается на отдельные крупицы. Хуже всего огонь, он пожирает его изнутри. И я, теряясь в воспоминаниях друга, ощущаю пламя в своей груди и уже не различаю, где реальность, а где прошлое, воспроизведенное разумом брата. И я задыхаюсь. Пытаюсь подняться, но толстые кожаные ремни надежно удерживают меня в лежачем положении. Никто не слышит моих криков. Кажется, я сейчас умру. Я уже хочу умереть, лишь бы не чувствовать этого огня в моем теле. Он отбирает у меня что-то важное, жизнь без чего намного хуже смерти. Вдруг бледное лицо человека, что лежал на кровати напротив, нависает надо мной. Черные волосы закрывают остальной мир, и остается лишь его бледное лицо и глаза, которые почему-то начинают светиться синим. А я с ужасом понимаю, что это мое лицо. Тонкие руки сжимают мои плечи с такой чудовищной силой, что на мгновение теряю способность двигаться и затихаю, намертво придавленный к кровати. В это мгновение человек с моим лицом наклоняется ко мне и впивается своими холодными губами в мои губы, вытягивая жар, который съедал меня. Боль уходит. Широко распахнутыми глазами я смотрю в синие глаза, которые так близко сейчас. Внезапно нас окружают голоса. Человека оттаскивают от меня. Боль возвращается, но в моем теле все еще живет прохлада, которая, я знаю, защитит от пылающего огня то единственно важное внутри меня. Краем глаза я вижу лежащего без сознания на соседней кровати человека. Белый халат на его груди распахнулся, и видна плотно перевязанная бинтами плоская грудь. На белой ткани повязки расплывается темно алое пятно крови. Воспоминание обрывается.
Я стоял и смотрел в темноту туда, где сидел Мыслижуй. В голове было абсолютно пусто. Неосознанно рука потянулась к груди и нащупала плотную повязку. Потом поднялась и провела по длинной спутанной пряди черных волос. Мысль, пришедшая мне в голову, буквально ошарашила меня:
— Мыслижуй, тот человек… это я?
Я — это он…
В голове не укладывалось. Хотя раньше я в принципе и не задумывался о том, кто я есть. Но почему-то это открытие ошарашило меня. Мыслижуй так и сидел напротив, в темноте наступившей ночи я не мог увидеть, но чувствовал его присутствие и слышал его мысли. Он был взволнован и рад от того, что наконец сумел показать мне свои воспоминания. Теперь он силился вспомнить что-то еще. Я успел увидеть то, что он вспомнил, прежде, чем друг произнес: