Но все, что напрямую не касалось Нулевого, воспринималось поверхностно, краем моего сознания. Взгляд мой по-прежнему был прикован к человеку. Он лежал на земле и пытался подняться, но у него не получалось. Глаза его больше не светились синим. Они были темные, почти черные, и в них читалась крайняя степень растерянности.
Как существо, вмещающее в себя всю мощь планеты, может быть таким беспомощным?
Нулевой приподнялся на локтях и теперь смотрел в сторону человека — тритоса, который должен был стать сегодняшним обедом для деганов. Нулевой всматривался в лицо своей жертвы, не замечая того, что происходило вокруг. Он буквально был поглощен этим. Поддавшись вперед, Нулевой прошептал:
— Виктор…
Я поморщился. Видимо, на этот раз жертва приняла облик какого-то человека из прошлого Нулевого. Воспоминания о нем были сильнее чем те, что каждый раз воскрешали мой образ. Я более не занимал все мысли человека… С трудом сдержался, чтобы не садануть кулаком по стене рядом стоящего здания. Не понимая на что злюсь, хотел уйти, но все же остался смотреть. Не смог оторвать глаз от сидящего на земле человека.
Тем временем Нулевого окружили солдаты Тритоса. Появился Кроноган. Он подошел к землянину и сделал укол прямо в основание черепа. Человек поморщился и вздрогнул. Видно было, что он до сих пор не пришел в себя и все еще не до конца воспринимает окружающую реальность. Хотел бы я не думать о том, что его мысли сейчас занимает тот человек… Виктор. Но я думал. И это стало последней каплей.
Отвернувшись впервые за многие дни пристальной слежки от Нулевого, я старался справиться с необъяснимой яростью, пытающейся найти выход и вырваться, наконец, наружу.
И, кажется, сейчас я был бы не прочь разнести весь этот план и, поубивав всех, кто посмел прикоснуться к Нулевому, унести человека прочь. Но это было глупо. Я знал, что будет дальше. Глог во всех подробностях описал мне свой план по воскрешению Души этой планеты. Нулевого транспортируют в то место, откуда была изъята Душа, а дальше все должно произойти, само собой. Та часть Души, что заключена в Нулевом, проснется и сделает все сама. И Нулевого больше не будет. Человек исчезнет с лица планеты. А мы обретем здесь свой давно утраченный дом. Планета примет нас, потому что Кроноган вколол Нулевому штамп нашего ДНК. Когда душа оживет, мы уже будем родными ей и, как следствие, этой планете.
Когда до моего сознания долетело тихое скуление, я уже был далеко от места, где произошло последнее сражение человечества за право жить, и оно было проиграно. Прислушавшись, я узнал низкий голос Мыслижуя. Зверь лежал на земле и, уткнувшись в нее мордой, отчаянно скулил. Он почуял потерю братьев и похоже знал о том, что Нулевого схватили. Я приблизился к дегану и коснулся густой гривы. Действие это было не совсем осознанно и понятно мне. Просто так Нулевой успокаивал разволновавшегося Мыслижуя, и почему-то я решил сделать тоже самое. Зверь на мгновение оцепенел, а потом, резко отскочив в сторону, оскалился и зарычал.
Сейчас можно было не прятаться, и я открыл свое сознание Мыслижую, пытаясь донести до зверя, что я не причиню зла.
Зверь перестал рычать и сделал шаг назад от меня, в моей голове прозвучал ровный чистый голос Мыслижуя. Его правильное произношение резко отличалось от слышанного мною его обычного низкого голоса, которым он произносил исковерканные до неузнаваемости слова. Скрывая свою сущность от Нулевого, я не мог читать мысли ни человека ни дегана, поэтому слышал только то, что они говорили вслух. Голос, зазвучавший в моем сознании, заставил меня удивленно замереть.
— Ты уже причинил боль, — Мыслижуй медленно пятился назад.
Я протянул руку вперед, пытаясь остановить его.
— Мы оживим твою планету.
— Вы убьете ее, — зверь зажмурился и снова протяжно заскулил, опустив к земле голову.
Я не понял его и повторил:
— Да нет же. Мы оживим твою планету. Мы воскресим Душу…
Зазвучавший в моем сознании голос полный отчаяния перебил и не дал мне договорить: