Но сопротивляться солдату, мощному и закованному в броню, мне, мелкой и щуплой, да еще и калечной… на что я вообще рассчитывала? Меня проволокли через всю толпу и оставили в покое только тогда, когда я оказалась в числе другой группы людей, испуганных, бледных с опущенными плечами и глазами, не видящими ничего от испуга.
— Десять, конгор. Этого достаточно? — солдат обратился к кому-то, кого я не видела из-за широкой спины тритоса и Антона, который стоял и почему-то смотрел на меня.
(Вот же мразь. Затащил меня в эту обитель смерти и отчаяния… Это не убежище, это питомник какой-то, где вместо зверушек люди…)
И тут случилось невероятное. Солдат отошел в сторону, пропуская того самого конгора, и мир исчез, потому что ОН шел ко мне. Этот ублюдок, которого я мечтала убить. Тритос изувечивший меня, а потом и отнявший у меня мой дом.
Вархаэриус, созданный мной и воплощенный точь-в-точь пришельцем…
Я облизала пересохшие губы и уставилась в глаза цвета жидкой ртути. Я не могла поверить, что он совсем близко. Рукой подать.
Я потянулась рукой за спину, надеясь ухватить рукоять моего типа-меча, но нащупала лишь воздух. Вспомнила, что держала его в руках и, видимо, выронила в давке… и это в такой момент…
Тритос остановился напротив, молча обвел взглядом обреченных. А я судорожно соображала, смогу ли перегрызть зубами его горло прежде, чем меня прибьют, и будет ли этого достаточно, чтобы тварь сдохла.
— Этого убрать, — указав на меня, приказал тритос. — Остальных грузите.
И повернулся, чтобы уйти. Я метнулась ему вслед, еще не зная, что буду делать, но стоять не было сил. Но моя куртка натянулась, пережимая горло, и я захрипела, падая навзничь, хватая ртом воздух. Меня прижала сильная рука к груди мужчины. Зажав мне рот, Антон, а это был он, я узнала его голос, зашептал мне на ухо:
— Не дергайся. Может, ты хочешь сдохнуть, а я нет. И все эти люди тоже.
Я оторвала взгляд от удаляющейся широкоплечей фигуры и посмотрела вправо, где толпились люди. Они испуганно смотрели на меня. Не на тритосов. На меня.
И вся моя ненависть растворилась, будто ее и не было. Осталась только пустота и разочарование.
Дверь закрылась. Опустился засов. Люди выдохнули. Кто-то плакал.
Рука, закрывающая мне рот, ослабила хватку и, задержавшись на мгновение, совсем убралась. Я выпрямилась, насколько мне позволяла забинтованная грудь. Разглядела валяющийся у подножия лестницы меч. Подошла и подняла. Сумку мне отдал Антон.
— Откройте дверь. Я выйду, — не оборачиваясь к нему, ни то попросила, ни то потребовала.
— Там сейчас ночь.
— Плевать.
— Откройте, — приказал кому-то. Один из охранников поднял засов, но дверь открывать не спешил.
— Ты всегда можешь вернуться, — напомнил брюнет.
— Это вряд ли.
Все также не оборачиваясь, подошла к двери и, приоткрыв, протиснулась наружу. Дверь за спиной закрылась. Услышала звук опустившегося засова. И все. Темнота.
Воздух наступившей ночи был терпким, наэлектризованным силой приближающейся грозы. Небо время от времени озаряли изломы молний, и свет выхватывал из темноты силуэты зданий.
Я плохо видела в темноте. Предпочитала отсиживаться где-то в укромном месте, повыше и подальше от земли. Поэтому сейчас, сжимая ремень сумки одной рукой, другую вытянула вперед и, ощупывая мечом пространство на наличие препятствий, медленно продвигалась вперед.
Каждый раз после вспыхнувшей молнии ускорялась, находя на мгновение знакомые ориентиры, а потом опять продвигалась по памяти и на удачу, надеясь, что меня среди этой набирающей обороты приближающейся бури не заметит ни один деган.
И моего везения хватило ровно на столько, чтобы дойти до широкого шоссе. За ним высились многоэтажки. Добраться бы до ближайшей, а там постараюсь подняться повыше, настолько, насколько хватит сил.
Поднялся ветер. Определенно это хорошая новость после месяцев абсолютного штиля и пепла, взлетающего в небо. Ветер был знаком и приятен, он успокаивал, но лишь до тех пор, пока очередной порыв не толкнул меня, едва не сбив с ног.