(Надежда есть…)
Их было не много. Около десятка. Я считала, ровно размахивая мечом, продвигалась вперед, не оставляя никого в живых позади себя. Но на седьмом, споткнулась об отрубленную руку и полетела на пол, все же успев отбить удар огромного металлического молота. Мелькнула вспышка лазера. Тут же раздался резкий крик, скорее напоминающий рев, перекрывший шум сражения.
— Убрать оружие. Она нужна живой.
В возникшей суматохе, кувыркнулась через голову и вскочила, пронзив воздух мечом и насадив зазевавшегося тритоса на сияющий синим клинок… засмотрелась на неожиданное открытие и пропустила удар, пришедшийся точно в висок. Перед глазами потемнело, и я рухнула на пол, с ужасом понимая, что проиграла все…
Меня подцепили под руки и подняли с пола. Я периодически приходила в себя, но реальность постоянно ускользала, вновь и вновь ввергая меня в забытье.
Меня затащили обратно в квартиру. Там уже толпилось несколько тритосов. Афанасий Петрович жался в угол, прикрывая собой испуганного ребенка. Девочка не плакала, только, как запуганный зверек, таращилась на столпившихся в комнате иных. Я в очередной раз тряхнула головой, пытаясь справиться с головокружением.
— Конгор, — солдаты вытянулись по стойке смирно, когда в комнату вошел главный.
— Видимо, это тот человек, о котором говорил дезер. Прежде, чем нам удалось его схватить, он убил шестерых.
Я хотела поднять голову и рассмотреть этого конгора, но тело все еще не слушалось, и все, что я смогла, это криво улыбнуться, ощущая разгорающийся в центре груди огонь.
(Ну, давай. Еще немного…)
— Здесь еще два, — отрапортовал один из присутствующих.
Раздался испуганный вскрик малышки.
— Прошу вас, не надо! — это уже Афанасий Петрович. — Она же еще ребенок. Не трогайте.
Умоляя, старик встал на колени и схватился за плащ одного из рядом стоящих иных.
Я сжала кулаки и так сцепила зубы, что челюсть свело судорогой. Вздохнула.
(Ну же…)
И тут произошло что-то странное. Солдаты, держащие меня, куда-то исчезли, а я, лишившись опоры, рухнула на пол. В комнате раздались приглушенные вскрики. С оглушительным грохотом рухнула стена, отделяющая кухню от соседней комнаты. Я попыталась встать и у меня почти получилось, но ноги подогнулись, и я упала на колени, все же успев рассмотреть Афанасия Петровича и Катю. С ними все было в порядке. Вокруг валялись обезображенные тела иных. В живых остался один. Он стоял у рухнувшей стены. Я видела только ноги. Я не понимала, что произошло, но это сейчас было не так важно, как меч, который я углядела в полуметре от себя. Он не был моим. Кого-то из солдат. Но какая мне разница, чем отрубать голову тритоса? Картинка перед глазами подернулась синим, и я стартанула, как заправский бегун со стажем, с низкого старта. На ходу подцепив меч и удобно перехватив его за рукоять, подлетела, отпружинив вверх, и уже в воздухе случились пара вещей, которые заставили меня ополоумевшим мешком с картошкой влететь в тритоса.
Во-первых, Афанасий Петрович прокричал:
— Анна, это он их убил!
А во-вторых, это был он — почивший прошлой ночью Вархаэриус.
(Вот же живучая мразь!) — восторженно пронеслось в моей голове прежде, чем я врезалась в тритоса, сбив его с ног, и мы вместе, подняв облако пыли, влетели в кучу бетонных осколков, что совсем недавно были стеной.
Дни слились в один цельный серый кусок, мешая прошлое с будущим. Ни в том, ни в другом не было теперь надежды, которую я своими же руками уничтожил, отрубив собственному брату голову. До сих пор помню его удивленный взгляд.
Но хуже всего не это. Нет. Просто мне кажется, что я окончательно спятил. Великое Изменение все-таки отняло у меня разум, поэтому я до сих пор чувствовал, что поступил правильно, что выбрал единственно возможное для себя решение. Я убил Кроногана, а вместе с ним, возможно, последний шанс моего народа на возвращение домой, но спас человека…
Зарычав, саданул рукой по колонне, поддерживающей сводчатый потолок. Строение отозвалось жалобным стоном, но выстояло.
В этот момент за моей спиной раздались шаги.
— Конгор, пора отправляться.
Солдат стоял, уставившись в пол, стараясь не смотреть в мою сторону.
Никто до сих пор не знает, что тогда случилось с главным глогом, ведь я уничтожил каждого тритоса из тех, что находились на тот момент на земле. Никто не знал, но многие прятали глаза, догадываясь, что я не просто так единственный остался в живых.