(Анна, Велизар спас тебя из той пещеры. Если бы не он, ты бы умерла там,) — голос дегана в моей голове звучал непривычно четко и приносил нестерпимую боль, но это были мелочи. Я тряхнула головой, подняла руку, вытянула перед собой в попытке защититься от непрерывного потока информации, растопырив пальцы, попросила:
— Замолчи.
(Но…) — попытался возразить Дмитрий.
— Нет. Никогда не пытайся больше показать мне это, — и, сплюнув горечь желудочного сока, что обжег горло и теперь слизью ощущался на языке, подняла меч и, не оборачиваясь, вышла из комнаты.
В коридоре наткнулась на труп дегана. Попыталась понять откуда это тут, но мысли снова вернулись к откровению, что едва окончательно не разрушило мою психику, и я безразлично перешагнула труп. Прошла в комнату, чтобы усесться на тот самый выступ и, подставив пылающее лицо ветру, хотя бы так попытаться справиться с вновь накатывающей тошнотой, а затем посмотрим.
Мир все еще полыхал синим, и это позволяло видеть в темноте.
Жар в груди и не думал проходить. Меня словно заклинило в этом состоянии, и я не знала, как его выключить. Только сейчас обратила внимание, что меч в руках, не мой, а действительно полноценное острое оружие, совсем недавно принадлежащее кому-то из тритосов. Отбросила кусок метала в сторону и уткнулась лицом в колени. Хотелось кричать, да так, чтобы уничтожить их всех этим своим криком.
Услышав легкие шаги за своей спиной, напряглась, но в тоже мгновение поняла, что это Катя. Утраченные способности возвращались вместе со светом, что все ярче разгорался в моей груди. Сейчас даже через майку видно было это набирающее обороты свечение.
Катя остановилась за моей спиной и погладила меня по голове. Я улыбнулась этой бесхитростной попытке ребенка меня успокоить. Но на сердце все же потеплело. А девочка, не встретив сопротивления, своими маленькими ручками собрала разбросанные по моим плечам волосы и принялась заплетать косу.
(Любит она заплетать косички.)
На удивление быстро справившись со спутанными давно нечесаными лохмами, Катя обняла меня за шею, крепко, прижавшись щекой к уху. Тишину нарушил дрожащий детский голосок:
— Много мам на белом свете. Всей душой их любят дети. Только мама есть одна. Всех дороже мне она. Кто она? Отвечу я — это мамочка моя.
Я замерла, словно в самое сердце ударенная током. И это окончательно привело меня в чувства. Разом стало не важно, что случилось со мной и насколько тяжело мне было. Все это меркло перед судьбой маленького ребенка, который читал стишок про маму, которой больше нет.
Девочка расслабила объятья и, выпрямившись, спросила:
— Дядя меня заберет?
— Нет. Тебя больше никто не обидит. У тебя теперь много друзей. И даже кот есть, — повернувшись к ребенку, ответила. — Пойдем, нужно поискать нам новый дом.
Встала и, наклонившись, подхватила на руки напуганную девочку. Катя одной рукой обняла меня за шею, а другой показала на струящийся через ткань свет.
— Что это? — полушепотом спросила малышка.
— Это волшебный свет, — обходя препятствия, прошептала я в ответ. — Он нас всех спасет.
Как оказалось, на кухне полным ходом шли приготовления к предстоящему вынужденному походу. Афанасий Петрович достал откуда-то огромный походный рюкзак. Рюкзак уже был набит до отказа и сейчас инженер крепил к нему свернутый и перевязанный веревкой плед, освещая себе поле действия горящей спиртовой таблеткой.
Дмитрий же не спеша терзал одного из валяющихся на полу тритосов.
Было темно. И ребенок навряд ли мог что-то рассмотреть, но я на всякий случай прикрыла Кате глаза и прошипела:
— Дмитрий, ты чего не мог поесть где-нибудь в другом месте?
— Яф нхе емф, — обиженно произнес деган, оторвавшись от своей жертвы. — Яф зфамхетаю сфледхы.
Я мало что поняла, но вот Вархаэриуса нигде не было видно и на том спасибо.
Но помянешь, как говорится. В проходе из темноты коридора материализовалась высокая фигура тритоса, через его плечо был переброшен труп еще одного дегана. Тритос прошел на кухню и бросил тело монстра на пол.
— Троих будет недостаточно, — выдал иной, от его голоса у меня волосы встали дыбом, и я едва удержалась от того, чтобы не зарычать.
(Времени было мало), — мысленно отозвался Дмитрий, переходя к следующему трупу. — (Может сам поохотишься?)
(Нет. Пора уходить), — так же мысленно ответил ему тритос.
Мало того, что меня в принципе воротило от наличия иного в непосредственной близости от меня, так еще и мозг будто поджаривался от этих их мысленных переговоров.