— И то верно, — согласилась бабушка. — Только всё равно... — она призадумалась, — относись к ней нормально. Впереди ещё столько всего будет.
Нинка кивнула.
Тут из комнаты вышли мама с Сенькой — оба радостные, как никогда. Нинка сделала над собой усилие и улыбнулась. Мама, неожиданно, улыбнулась в ответ.
***
Уезжала Нинка, скрывая невероятную тоску, поселившуюся под сердцем. Проводить их прибежал даже Саввка. Он неловко стоял в стороне и переступал с ноги на ногу, не решаясь подойти. Сенька тут же бросился к нему, долго тряс ему руку, пока мама не крикнула недовольно: «Сеня!». С Нинкой они обменялись короткими кивками, и — наверное, показалось — из глаза Саввки выскочила маленькая непрошенная слёзка.
Нинка самой первой запрыгнула в вагон. Прощаться для неё было невыносимо. Она уселась на лавку и из-за шторы наблюдала, как мама с бабушкой обнимаются, а Саввка мнётся на одной ноге, краснея. «Всё, что вчера было, — не сон», — подумала Нинка. Мама с Сенькой сели рядом с ней, электричка тронулась, и мысли рассеялись, разлетелись, словно птицы, унося вместе с собой яркого мальчика по имени Саввка.
***
С вокзала их забирал Михаил Андреич — высокий, слегка полноватый дядька без усов и с весёлыми заигрывающими глазками, прятавшимися в складках кожи, когда он улыбался. Всю дорогу домой он без умолку трещал, часто оборачиваясь назад, к Нинке с Сенькой, несмотря на то, что сидел за рулём. «Ему плевать на нас, что бы он там ни говорил», — так расценила этот его поступок Нинка. Своей невнимательностью он мог свести их всех в могилу. В Нинке он сразу пробудил отвращение: она терпеть не могла желание всем понравиться и постоянно улыбающуюся рожицу. Хорошие дядьки, считала она, должны быть серьёзными. Хотя бы как тот Семён Львович. Нинка подавила всхлип. Мыш был раз в сто лучше этого напыщенного попугая. Он хоть вёл себя естественно, не то что этот... Нинка решила про себя звать его Мистером Ага, или просто Ага. Она знала, что есть такой попугай — ара, и заменила в его имени одну букву, чтобы уж точно не схлопотать от отчима. А тот мог её ударить. Она поняла это сразу, увидев его фальшиво-добродушное лицо. За милой улыбкой, больше напоминающей оскал, скрывался способный на насилие человек. Нинка была права: хорошие дядьки так много не улыбаются.
В квартире их ждала ещё одна неожиданность. Михаил Андреич, почему-то, не поехал к себе, а остался с мамой пить чай с им же купленным тортом. Брат с сестрой незаметно скрылись в комнате, но там на столе их поджидали подарки: кремовое платье для Нинки и большой конструктор для Сеньки. Завидев обновку, Нинка сперва хотела выбросить её в окно: ей не нужны были подарки отчима, тем более такие... стандартные. Папа всегда дарил что-нибудь своеобразное: тряпичную куклу, сделанную своими руками, браслет из ракушек, собранных ими на море, склеенное из бумаги сердечко с надписью «Я люблю тебя»... Для Сеньки он покупал деревянные машинки и сам их красил. А тут... Подарки без повода, «задобрить», так сказать, домашних церберов, да ещё и противные.
Сенька тоже, осмотрев конструктор, отбросил его в сторону и, видимо, тоже вспомнив о папе, захныкал. Нинка подошла к нему и прижала к себе:
— Не плачь... Мы же вместе, мы со всем справимся...
Из её глаз тоже рвались слёзы. Она не верила в свои слова. Что она там хотела? Смириться со своей участью, как Саввка? Нет уж, извольте. На этом поприще она будет бороться — и бороться до конца. Она не позволит сломать себя или Сеньку, не даст его в обиду! Сколько бы ни было таких Мистеров Ага в их жизни, они со всеми справятся.
Нинка сильнее обняла брата, потом утёрла слёзы сначала себе, потом ему, заглянула в глаза и твёрдо прошептала:
— Мы справимся, слышишь? Мы сможем. Это всего лишь ещё одно испытание, данное нам, чтобы стать сильней.
Она поцеловала его в макушку, улыбнулась и, взяв за руку, произнесла:
— Идём?
Глава восьмая. «Куда мы?»
Они тихонько прошмыгнули на кухню и незаметно пристроились за столом, по обе стороны от мамы. Мистер Ага сидел напротив и со смехом рассказывал какие-то байки. Заметив детей, он прищурился, по-доброму усмехнулся и протянул руку, чтобы погладить Сеньку по голове. Из этих двоих тот казался ему менее опасным. Сенька, будто бы почувствовав это (хотя на деле он смотрел в тарелку и ничего не подозревал), немного отодвинулся, и рука Ага застыла в нескольких сантиметрах от его макушки. Нинка бросила резкий взгляд на отчима, но отвела глаза, споткнувшись о его улыбающийся взор.