Нинка чувствовала перемены. Вначале она была рада, что отчим оказался не таким, как она ожидала: разговорчивым, добрым, внимательным. Однако потом она видела, как работа постепенно съедала его, обнажая неприятную внутреннюю сторону. Но больше всего её раздражало то, что для мамы он всегда мог поменяться, перебороть себя, а для них с Сенькой — нет. Что маме он улыбался — чисто и тепло, а им — нет. Да, он предупреждал, что быть им отцом не собирается, но ведь им так не хватало любви — пускай и чужой. Нинка вдруг поняла, что его поведение не зависело от его возможностей. Дело было не в этом. Он мог. Но не хотел. И даже Сенька, раньше звавший его дядей Мишей, неожиданно стал обращаться к нему по имени-отчеству. «Дядя» для него означало самого близкого, после отца, мужчину. Только Михаил Андреич больше не был ему близок. Их разговоры сошли на нет — доверие было разорвано. Но отчим держался. Он пока не грубил, не рычал, не повышал голос и не поднимал руку. Он боролся. Только насколько хватит его терпения, Нинка не знала. Она надеялась, что он не предаст.
А удар поджидал с другой стороны.
***
Однажды, когда отчим был на работе, мама пригласила домой электрика: в спальне нужно было повесить люстру. Она провела его в комнату и показала, что и куда надо вешать, а сама отлучилась на кухню — готовить обед. Пока её не было, Сенька улизнул из комнаты и вбежал в спальню. Завидев мужчину, он громко поздоровался: «Здрасьте!» Тот подскочил на месте и обернулся.
— Здрасьте, здрасьте, — широко улыбнулся он.
Следом появилась Нинка.
— Драсьте! — проговорила она, запыхавшись, и вцепилась в руку брата. — Пойдём, не будем мешать.
Сенька понурил голову и поплёлся за Нинкой.
Во двор их мама не пускала — пришлось сидеть в душной комнате, открыв настежь окно. Нинка наверху читала книжку, болтая ногами, Сенька рисовал на стенах цветными мелками.
Когда громкий бас возвестил: «Готово, принимайте работу», Сенька выскочил из комнаты и помчался попрощаться с мастером. Нинка еле поспевала за ним. У двери в кухню она его поймала и не дала проскочить дальше. В тот же миг за дверью раздались голоса.
— Спасибо огромное, Сергей Николаевич, очень выручили, — ласково сказала мама.
— Обращайтесь.
— Сколько я должна заплатить? — мама выудила кошелёк.
Электрик назвал стоимость.
Когда мама протянула ему деньги, он удивлённо спросил:
— А откуда у вас такие деньги, чтобы оплатить?
— А, так. Детям платят пенсию по потере кормильца, — махнула рукой мама.
Мужчина нахмурился.
— Ох, примите мои соболезнования.
— Ай, он их не стоит, — мгновенно отреагировала мать.
Тут же Нинка зарычала, схватила брата и полетела прочь из квартиры.
— Куда мы? — просипел Сенька.
На этот раз Нинка не ответила.
Глава девятая. «Мать звонила»
Они сидели на лавочке, ожидая нужную электричку. Нинка яростно думала, вцепившись руками в деревяшку, и не шевелилась. Сенька молча вытирал слёзы. Когда тётенька начала говорить в громкоговоритель, они вскочили и незаметно прибились к стайке дачников, которые, заслышав объявление о поезде в Тимофеевку, сорвались с места. Уже в вагоне Нинка неуверенно шагнула к одной из женщин, потянув за собой Сеньку. Та удивлённо взглянула на неё.
— Кто ты, девочка? — спросила она, а Нинка в ответ лишь пролепетала:
— Мы потерялись... Мама с отчимом куда-то пропали, а мы должны были вместе ехать в Тимофеевку. Мне кажется, они уехали раньше. Можно мы поедем с вами?
— Конечно... А билеты? — спохватилась вдруг женщина. — Билеты у вас есть?
— Нет... Но вы же нас не прогоните? — Нинка сделала жалостливые глаза.
Дачница засомневалась, но тут к ней подошла вторая.
— Эт кто? — поинтересовалась она.
— Дети потерялись, — растерянно развела руками первая.
— Так давай возьмём их с собой, — дружелюбно предложила вторая и подмигнула Нинке.
— Так билетов нет.
— А мы купим! Скок лет вам, цветочки?
— Мне двенадцать, а ему шесть, — робко проговорила Нинка.
Вторая взмахнула рукой:
— Айн момент! — и скрылась в поисках кондуктора.
***
Доехали они благополучно. Всю дорогу с ними болтала Варвара Карловна — так им представилась вторая дачница. Она на несколько дней ездила в город к детям, а сейчас возвращалась обратно. Нинка слушала её внимательно, а вот отвечала с неохотой: враньё удалось, а распространяться о себе в таких случаях нежелательно.