Возле магазина они простились и пошли каждый своей дорогой.
Брат с сестрой брели по пыльной дороге, припекаемые солнцем. Наконец показался бабушкин домик.
Агриппина Григорьевна уже стояла у калитки и поджидала внучат, стискивая руки. Заметив две фигурки, обречённо плетущиеся по направлению к ней, она бросилась прочь со двора. На её лице не было и тени улыбки, лишь печаль и огорчение.
Нинка, не выдержав, кинулась к бабушке и уткнулась лицом в подол её длинной юбки. Сенька последовал её примеру и тоже обхватил ручонками необъятную бабушку. Та прижала их к себе и погладила по волосам, но сказала отрывисто:
— Мать звонила.
Нинка подняла голову и уставилась в серый омут бабушкиных глаз. Значит, мама знает. Ищет. И абсолютно точно найдёт. Точнее, уже нашла.
— Не выдавай нас, пожалуйста, — прошептала Нинка.
— Не могу, — вздохнула Агриппина Григорьевна. — Она и так уже догадывается. — Потом добавила тише: — Что случилось-то?
Нинка вдруг затряслась, часто всхлипывая. Бабушка обняла её сильнее, Сенька ткнулся носом в плечо сестры. Он тоже всё понимал.
Ничего не говоря, бабушка завела их в дом.
***
После длительных Нинкиных уговоров Агриппина Григорьевна сдалась.
— Ладно уж, оставайтесь, — согласилась она. — А мать уговорю как-нибудь.
Нинка благодарно кивнула и прошмыгнула в комнату. Сенька двинулся за ней.
Она упала на кровать и стала громко рыдать, скрыв лицо в подушке. Она не хотела быть слабой, не хотела быть слабой при Сеньке, особенно теперь, когда её было некому защитить. Когда мама была вовсю занята отчимом, а об отце забыла. Более того — предпочитала не вспоминать. И ведь ладно, если бы их отец был каким-нибудь подонком. Но ведь он был самым лучшим отцом на свете! Самым добрым, самым отзывчивым, самым понимающим. Почему тогда их с мамой взгляды расходятся? Мама что, ослепла? Или это Нинка заблуждается, выдавая желаемое за действительное? «Нет, не может быть, — тут же оборвала себя Нинка. — Это мама позабыла нашу счастливую жизнь». После этих мыслей она успокоилась. «Мама просто забыла. Ей надо напомнить. Она всё вспомнит и снова полюбит нас и папу. А про своего Ага забудет. Она вспомнит и... — Нинка запнулась, — и начнёт тосковать...» И тут она поняла. Мама просто пытается защититься от скорби, не хочет, как Нинка, ночами выплакивать остатки слёз. Девочка вздохнула. Она просто боится боли... Ей легче забыть о своей любви, чем смириться с тем, что та умерла...
Нинка приподнялась в постели. За окном уже сгустились сумерки, небо тёмно-синим шатром накрыло их дом. Она перевернулась на спину и залезла под одеяло. На соседней кровати спал Сенька. Нинка мысленно пожелала ему доброй ночи и, закрыв глаза, почти мгновенно уснула.
***
Бабушка взволнованно ходила по кухне, сжимая в руках телефонный аппарат и поднеся трубку к уху. Она звонила дочери. Спустя три минуты та, наконец, ответила:
— Алло?
— Тома, это я! — закричала Агриппина Григорьевна, но спохватилась, вспомнив, что внуки спят. — Тома, они у меня.
— У тебя? Фух, — протянула мама, облегчённо вздохнув. — Как они добрались? С ними всё нормально?
— Как добрались — не знаю. А так вроде бодренькие.
— Тогда мы за ними приедем, — решила мама. — Завтра.
— Том. — Бабушка помолчала. — Может, пусть останутся, а? Что им в городе задыхаться, пусть на природе поживут, подышут. А, Том?
Мама молчала. Тогда бабушка заговорила вновь:
— Том, забрать вы их всегда успеете. Им ещё сложно... справляться. Пусть уж они этот период здесь переживут, ладно? И сбежать далеко не смогут.
«И не захотят», — подумала она, но добавлять не стала.
— Том? А вы пока с Мишей поладите, может, ещё ребёночка надумаете...
— Я не хочу больше детей! — вскричала мама. Потом повторила тише: — Не хочу...
От этого голоса, стыдливого и надломленного, Агриппина Григорьевна вздрогнула. «Бедная девочка моя...» — горестно подумала она, но произнести это вслух не решилась.
Тишину, повисшую между ними, прервала мама:
— Хорошо, мы согласны. Сейчас времена у Миши тяжёлые, их надо пережить. Поэтому пока пусть остаются. Но как только всё наладится, мы сразу же приедем! — воскликнула она голосом, не терпящим возражений.
Бабушка быстро закивала, забыв, что дочь её не видит, а потом сказала тихо:
— Спасибо.
***
Утром явился Саввка. Он сидел с ними за столом на веранде, пока они завтракали гренками и кашей. Сенька без умолку болтал, рассказывая другу о жизни с отчимом. Саввка, на удивление, молчал, изредка переводя взгляд с Сеньки на Нинку. Та жевала, не обращая на него никакого внимания.