Едва проснувшись, она хорошенько умылась, но следы её вчерашних слёз всё ещё были заметны на лице. Саввка видел их, но не говорил ни слова, зная, как она ранима. Да и боялся разрушить хрупкую стену понимания, возникшую между ними накануне их отъезда.
Наконец они поели. Саввка думал, что Нинка, как и прежде, не пойдёт с ними, а останется с бабушкой. Но запив еду вишнёвым компотом, она поднялась и поплелась за ними, хоть и молча. Саввка внутри очень обрадовался: надеялся, что они смогут теперь дружить. Он расценил этот поступок, как жест доверия.
Он предложил пойти на речку — возражать никто не стал. Выслушав Сеньку, Саввка рассказал, что нового произошло в их отсутствие, — как оказалось, ничего. Или это он ничего не замечал. Он говорил и говорил о всякой ерунде, бросая камешки в реку, и вдруг умолк. Нинкин взгляд тут же устремился на него, а сама она замерла. Саввка покрутил в руках небольшой камень, как бы примериваясь, и неожиданно спросил:
— А родители — как это?
Нинка резко сползла с края обрыва и, распрямив ноги, опустила их в воду. Та была тёплой.
Саввка ждал ответа, а Сенька, по-видимому, не понял вопроса, поэтому говорить пришлось Нинке.
— Родители, — начала она, — это как журчание ручейка. Это спокойствие и уверенность в собственных ногах — что они тебя держат. С ними ты как будто идёшь... — Она запнулась. — А без них ты падаешь.
Она внезапно представила себя — ползущей без ног, упираясь животом в землю, царапая руки острыми камнями. Но ведь она потеряла только одного родителя — отца. Однако вспомнив, как маме было плевать на них, как она выставляла их за дверь, чтобы побыть с мужчиной, несмотря на погоду, как гуляла с ними только потому, что не согласился отчим... Нинка зажмурилась. Нет, кажется, она потеряла обоих.
Они посидели ещё немного и, не сговариваясь, разошлись по домам. Каждому нужно было осмыслить сказанные Нинкой слова.
Глава десятая. «Нравишься ты мне...»
Прошло несколько дней, ярких, как шестицветный мячик, и наполненных радостью для всех, кроме Нинки: та была тускла и лишь изредка улыбалась краешком губ, наблюдая за игрой Сеньки и Саввки. Она пыталась быть весёлой, но ей это зачастую не удавалось. Как бы ни смешил её Саввка, как бы ни тормошил Сенька — тоска не отпускала её сердце, и она, неспособная на веселье, только пожимала плечами и виновато улыбалась.
Каждый день они бродили по лесу и около речки, купались, валялись на траве, радуясь жизни. В эти редкие минуты — глядя на катящееся за горизонт солнце, вдыхая аромат цветов и трав, ощущая прикосновения ветра — Нинка могла быть по-настоящему счастливой. Могла бы — если бы отпустила отца. Если бы простила маму. Но эти чувства, как сорняки, оплетали душу, прятали её под собой, давили, причиняя боль. А она терпела. Она думала, так правильно. И не знала, что сама лишает себя детства.
Однажды утром Саввка не пришёл. Сенька забеспокоился и, не став завтракать, умчался на поиски друга. Спустя пятнадцать минут он вернулся: обойдя весь посёлок, он не нашёл и следа мальчишки. Дома его тоже не было. Тут разволновалась и Нинка. Шутка ли — человек пропал! Она бы непременно рассказала обо всём бабушке, если бы не слова Саввкиной бабки, переданные Сенькой: «В лесу, небось, шастает». Может, ему просто надоело с ними общаться, и он решил хоть один день провести без них? Или внезапно загрустил, как после того разговора о родителях, и отправился в лес поразмыслить? Нинка могла только предполагать.
Днём они с Сенькой слонялись по саду, собирали фрукты и ягоды, переживали. Не переговаривались. Успели выпить полбанки компота и закусить мороженым. А вечером, около пяти, сидя на лавке под верандой, заметили у калитки Саввку. Он махал им, рукой зазывая к себе. Вид у него был такой, словно он нашёл клад, но при этом он краснел и задыхался, часто хватая ртом воздух. Сенька сразу же рванул к нему. Нинка тоже подорвалась, только побежала в другую сторону — к бабушке.
— Саввка нашёлся! — радостно выкрикнула она, увидев Агриппину Григорьевну. Та улыбнулась. — Мы идём с ним гулять, — предупредила Нинка и, получив согласный кивок бабушки, поскакала назад. Агриппина Григорьевна давно не видела её такой радостной. С того самого дня, как они приехали сюда в первый раз.
Мальчишки ждали Нинку за калиткой. Сенька счастливо прыгал вокруг Саввки, а тот переминался с ноги на ногу. Он неловко улыбнулся, завидев Нинку, а та — впервые! — тоже растянула губы в улыбке. На щеках заиграл румянец — Саввке показалось, что это красное солнце отражается на Нинкином лице, смотрится в него, как в зеркало, и говорит: «До чего ж красиво!»