— А где ты был? — закричал вдруг Сенька. — Мы тебя искали!
— Я в лес ходил, — Саввка посмотрел на него.
— Зачем? — осторожно вставила Нинка и уставилась на траву под ногами.
— Так, — ответил паренёк. — В лесу дышится легче, да и думается лучше.
— О чём? — вновь задала вопрос она.
— О всяком.
Они шли молча, шагая по пыльной тропке в лёгких сандалиях. Горячее солнце толкало их в спины, подгоняя. Наконец они свернули к речке, оставив разрисованную небесную палитру позади. Над головами текло безоблачное небо, ближе к горизонту превращаясь в бледное, бледно-розовое полотнище. А потом солнце, не жалея краски, плеснуло на него красного, и сразу стало как-то темнее.
От реки веяло свежестью и прохладой. Нинка опять села на край берега и свесила ноги с обрыва, стянув обувь. Ветер развевал её ситцевое светло-фиолетовое платьице, обнажая слегка загоревшие ноги. Ей было спокойно. Впервые.
Волосы лезли в глаза — она зажмурилась. Милый дядюшка-ветер ласково целовал её в щёки, теребил кудряшки. Нинка услышала быстрый всплеск, а за ним ещё один — будто в воду кинули две гранаты. Она распахнула глаза. Из воды ей корчили рожи мальчишки. Нинка показала им язык и продолжила сидеть, легонько побалтывая ногами в воде. Вдруг кто-то схватил её за ногу и потащил за собой. Нинка грохнулась прямо в воду, а Сенька звонко рассмеялся.
— Ах так, — она мгновенно вскочила, но вновь упала, вызвав новый фонтан брызг. — Ах так! — Она поднялась ещё раз и побежала за братом: здесь было неглубоко.
Так они носились и играли, пока не начало темнеть. Нинка вылезла из воды и стала выжимать волосы и платье, довольно косясь на мальчишек. В этот раз они здорово провели время. Вот бы всегда так веселиться! Но глянув под ноги, она нахмурилась. «Совсем забылась! — ругала себя Нинка. — Чему ты радуешься? Папа умер, маме плевать, на свете остались только ты да Сенька». Она перевела взгляд на брата и, увидев его счастливое лицо, погрустнела. «А может, всё ради него? — пронеслось в голове. — Может, ради его счастья стоит разок позабыть обо всём?» Она глянула на Сеньку. Они с Саввкой хохотали. «Да, ради него можно и горы свернуть». И, успокоившись, Нинка улыбнулась.
Слегка пообсохнув, они засобирались домой. Саввка вдруг подошёл к Нинке и, уставившись на свои ноги, сказал:
— Замечательно мы сегодня, правда?
Она кивнула.
— Никогда прежде так хорошо не было, — он поковырял носком сандалии землю и, не поднимая глаз, проговорил: — Знаешь, нравишься ты мне, Нинка.
Он взглянул на неё своими золотыми глазами. Нинка отпрянула, словно обжегшись. По телу пронёсся электрический разряд. Из глаз потекли слёзы.
— Ты чего? — ринулся к ней Саввка, но она увернулась и побежала прочь. Ноги сами понесли её к заветному дому. — Куда это она? — спросил он испуганно.
— Домой, куда же ещё, — тяжело вздохнул Сенька, всё слышавший, и они побрели вслед за ней.
***
Слёзы застили глаза, мешая смотреть. Нинка мчалась изо всех сил, пытаясь совладать с внезапной слабостью. Она почти успокоилась. Она почти забыла. И тут — новый удар. Нинке не нужны были Саввкины признания. Ей не нужны были его многозначительные взгляды. Ей нужен был друг — настоящий, бесхитростный, ничего не требующий и не просящий. Саввка просил внимания. А ей самой оно было необходимо, только не от него — от матери.
У самого порога она споткнулась. Полетела вперёд головой и приложилась щекой к дощатому полу, больно закусив губу. Когда на шум выбежала бабушка, Нинка уже поднялась. Под глазом вспыхнул синяк и горел теперь, точно маяк. Он будто издали всем показывал, что у этой девочки горькая жизнь.
Бабушка ахнула. Нинка лишь мужественно утёрла слезу, ни разу не всхлипнув. На губе розовела ранка.
— Как же тебя угораздило-то! — Агриппина Григорьевна схватила внучку и потащила на кухню. Пока она ковырялась в аптечке, Нинка молча глотала слёзы. Зато теперь есть повод не выходить на улицу несколько дней. Она опять решила не общаться с Саввкой — может, тогда его навязчивая мысль, наконец, исчезнет.
Бабушка обрабатывала губу и встревоженно всматривалась в глаза внучки, которые та упорно отводила.
— Что случилось? Где Сенька?
— Сенька там, — Нинка мотнула головой, — с Саввкой. А я упала. О порог стукнулась.
— Но плачешь-то ты не из-за этого?
Нинка промолчала и отвернулась к окну. А там, по дорожке, шлёпали её мальчишки.