Нинка задержала дыхание и почувствовала биение сердца. Оно стучало и выпрыгивало. Сердце отца молчало.
Нинка попятилась и напоролась на взгляд матери — сожалеющий, но не скорбящий. Она ухватила дочь за плечи и на секунду — не больше — прижала к себе. Наклонившись к уху, едва слышно прошептала:
— Сене ни слова.
Отстранилась, глянула сверху вниз и продолжила:
— Придумай что-нибудь. Ну там, поездка, командировка, что-нибудь. Сделаешь?
Одеревеневшей головой Нинка кивнула и, внезапно оттаяв, поспешила к брату. Он не должен узнать. Не должен.
Когда она вернулась в комнату, Сенька сидел на полу и рыдал.
— Папа уехал, да? — прохныкал он.
Нинка отчаянно закивала головой, к глазам прилили слёзы.
— Да, Сень, да. Пойдём гулять?
— Гулять? — переспросил братец.
— Да, гулять. Хочешь — куплю тебе петушка на палочке?
— Не хочу, — отрезал Сенька и тут же добавил: — Хочу эскимо.
— Куплю эскимо, — всхлипнув, согласилась Нинка и схватила свинью, в которую складывала монеты. — Только собирайся скорее.
***
Нинка уводила брата подальше: надеялась, что за отцом приедут в их отсутствие.
Она вела Сеньку крючковатыми тропами в неизведанную даль, желая дать матери как можно больше времени. Она не хотела, чтобы Сенька был свидетелем посмертной участи отца. Это значило, что и на похоронах их не будет.
Нинка сжала губы и высоко подняла голову, чтобы ни одна слезинка не посмела выкатиться из глаз. Сенька неглупый, однажды он всё поймёт. Только надо отсрочить этот момент. Хотя бы до тех пор, пока всё не уляжется.
Нинка купила брату мороженое, разрешила пострелять в тире. Потом завернула на детскую площадку и минут сорок качалась на качелях без остановки, уставившись в одну точку, пока Сенька с визгом и криками скатывался с горки. Голову не покидали мысли о случившемся.
Она очнулась, только когда услышала громкие рыдания: это Сенька упал с горки. Он сидел прямо на песке и ручонками размазывал по лицу грязь.
Сестра мигом подняла его, отряхнула и потащила домой — обрабатывать ранки. Она вся кипела от злости — и на маму, и на брата, и на весь мир, что лишил её отца.
Когда они вернулись, из двора как раз выезжала белая газелька. Нинке показалось, что там, внутри, накрытый белой простынёй, лежит её отец.
Глава вторая. «А это мои... дети»
Прошло несколько дней. Мама не пролила ни слезинки — подушка Нинки не высыхала. Сенька по-прежнему ничего не знал — копошился себе в песочнице, играл машинками. Нинка молча наблюдала за ним, сидя на лавке и уперев локти в колени. Ладони обхватили голову, поддерживая её, точно та должна была вот-вот свалиться.
Сегодня утром мама сказала им: «С этого дня к нам будут приходить гости. Это очень важно. — Она поправила рукой волосы и отвела глаза. — Один из них, возможно, станет вам отцом. — Она бросила взгляд на Сеньку и добавила: — На время, пока папа не вернётся». Мальчишка принялся возражать: «Я не хочу нового папу, я буду ждать старого». «Жди, — равнодушно сказала мама. — Но новый папа у тебя всё равно будет». Сенька разрыдался, и Нинке пришлось придумывать легенду о том, что это такое испытание и если они его пройдут — не хныча, подчеркнула она, — папа обязательно вернётся. Брат поверил и мужественно утёр нос. После этого он стал всё время бормотать что-то о папе, мужестве и о том, что справится. Нинке никогда не нравилось, что Сенька такой доверчивый, но сейчас его доверчивость была ей на руку.
За минувшие дни Нинка заметно повзрослела: много молчала, обдумывая дальнейшее их с Сенькой существование, не улыбалась да и вообще старалась скрывать все свои эмоции. Лицо её стало нечитаемым, безлично-равнодушным, совсем как у взрослых. Она похудела и побледнела — тень, а не человек. Теперь она больше походила на маму, как будто вместе со смертью папы пропали и его черты. Единственным живым доказательством его существования был Сенька. Он один не знал о горе и поэтому, наверное, смог сохранить в себе напоминание об отце.
Ветер обнимал Нинкины ноги, прикрытые лёгким ситцевым платьицем, и развевал волнистые волосы. Городская пыль летела в лицо, прижималась к нему своим маленьким тельцем, забиралась в глаза, вызывая ещё одну партию слёз. По скверу носились бездомные собаки, и их звонкий лай доносился во двор. Бабушки, облюбовавшие скамейки у подъездов, негромко переговаривались. Едва узнав о смерти соседа, они спешили принести свои соболезнования, но не дождавшись с работы маму, вываливали их на Нинку с Сенькой. Однако девчонка бойко перебивала их, пресекая любые попытки раскрытия правды. С этих пор среди одних старушек Нинка прослыла дерзкой, среди других — несчастным ребёнком, всё ещё не верящим в смерть родителя. Её старания были не напрасны: бабушки вскоре умолкли, а Сенька всё ещё оставался в неведении.