— Да так... — Она растерялась. — О всяком.
— Расскажешь? — Он кинул на неё любопытный взгляд.
Нинка замялась.
— А зачем? — Посмотрела на него в ответ и улыбнулась краешком губ.
— Просто интересно, о чём могут думать такие девчонки, как ты, — он прищурился. — Наверняка о чём-нибудь интересном.
Нинка прыснула:
— Скажешь тоже... — Она поправила рукой косичку и смутилась.
— Ну тогда я расскажу, — пожал плечами Лёнька. — Если ты не против.
Она дёрнула плечом: мол, слушаю. Тогда он начал:
— Я вот думаю о том, почему луна уже зажглась, а звёзды ещё нет. У них там своё расписание, что ли? — хмыкнул он.
Нинка вспомнила, как до смерти папы любила глядеть на звёзды, как представляла их живыми и порой даже разговаривала с ними.
— Может быть... — задумчиво проговорила она. — А ты любишь смотреть на ночное небо? — спросила внезапно.
— Бывает, — честно ответил Лёня. — А ты?
— И я, — вздохнула Нинка и вдруг подняла голову. — Гляди! Звёздочка!
Она раскрыла рот от удивления и указала на маленькую точку, приютившуюся прямо над их головами. Лёнька посмотрел в том направлении и невольно ахнул: так давно он не видел звёзд. Хотя, казалось, они так близко: вскинь голову и увидишь целое полотно, сотканное из них.
Нинка запрыгала на месте от восторга, переполняющего её душу. Как будто всё это время она бродила во тьме, и только сейчас над ней зажглась звезда, указывающая правильный путь, дающая надежду. Почему-то именно сейчас, когда рядом с ней Лёня...
Она украдкой посмотрела на него и встретила восхищённый взгляд. Протон протяжно мяукнул, возвращая их в реальность. Солнце упало — луна села на трон.
— Пора домой, — вздохнул Лёня, подавляя непонятно откуда взявшуюся грусть.
— Пора, — так же грустно повторила Нинка, и они повернули назад.
Глава пятнадцатая. «Твоей, кстати, милостью»
Сенька уже был дома — наверное, вернулся другой дорогой — и ждал Нинку, расхаживая взад-вперёд у забора.
— Ты куда опять ходила? — произнёс, едва она подошла.
— Гулять, — ответила кратко и тут же задала свой вопрос — чтобы не перебил: — А ты когда успел вернуться?
Сенька повертел головой — почти как Семён Львович — и глянул на ноги.
— Только что.
«Фух, хорошо, что он меня с Лёней не видел», — облегчённо выдохнула Нинка.
— А там... на столе... ну... шоколадка лежала, — смущённо начал он. — Это откуда?
«Ну вот, а говорила, не видел, — запаниковала она. — Что отвечать теперь?»
— Лёня подарил, — выпалила, замерев.
— Так это его рук дело! — вмиг разозлился брат, но тут же притих. — А я её... это... съел, в общем.
Нинка моргнула. Сенька неловко переступал с ноги на ногу, чувствуя свою вину. Он-то думал, угощение-то для него! Сестра поколебалась с минуту, вздохнула. И произнесла, скрывая огорченье в голосе:
— Что ж. Для тебя-то она и была.
Сенька мигом раскрыл глаза, поглядел на неё пристально-пристально и подпрыгнул, чуть ли не хлопнув в ладоши.
— Для меня?
— Ага, — Нинка уже вовсю врала, одновременно прикидывая в уме, что надо будет поставить в известность и Лёньку. — Он сам пришёл и сказал: «Сеньке передай, а то мы с ним как-то с утра не поладили».
— Прямо так и сказал? — не поверил Сенька.
— Прямо так и сказал, — подтвердила Нинка, про себя прося, чтобы они подружились.
Брат призадумался. Тогда Нинка поспешила перевести тему:
— Только вот зря ты её в один присест съел. Живот может заболеть.
— Ой, да ладно, — махнул рукой Сенька. — А ты Лёньке спасибо передай, как увидишь, ладно? — пискнул он.
— Так ты сам ему и скажи, маленький, что ли? — увернулась от ответственности Нинка.
— Ну ладно... — вздохнул брат и вдруг повеселел: — А мы с Саввкой сегодня такого леща поймали!..
Нинка слушала и улыбалась. Может, и выйдет что из её затеи. Хоть бы вышло!
Она глянула на звёзды и загадала желание.
***
Нинка проснулась рано: снова от пения Солистки да ещё от тихих стонов Сеньки. Он ворочался в постели и охал.
— Сень? — подскочила встревоженная Нинка. — Что с тобой?
— Живо-от, — простонал он, и сестра тотчас помчалась к бабушке.
...Всё утро Сенька промучался с животом. Потом ему чуть полегчало, и Агриппина Григорьевна послала их на прогулку. Благо, проводник уже нашёлся: за забором стоял Лёнька.
— Что это ты такой бледный? — обратился он к Сеньке.
— Да так, живот болел, — ответил тот.
«Твоей, кстати, милостью», — пробормотала сквозь зубы Нинка. Ей, конечно, было неприятно, что косвенно в страданиях брата был виноват Лёня. Хотя он же не знал, что шоколадом полакомится Сенька!