Квартира встретила их какой-то холодностью — как будто не своя. Расположение мебели осталось тем же, но что-то всё же поменялось.
Мама хотела уже упасть на свой верный пуф, но поёжилась и, бросив сумки у порога, прошла в комнату.
— Почему так холодно? — вполголоса пробормотала она, войдя в гостиную. Ту самую, где за занавеской и диваном всего два месяца назад (а по ощущениям — целую вечность) прятались Нинка с Сенькой, что сейчас следовали за ней, точно тени.
Мама тихо выругалась: окно было распахнуто. Она не хотела при детях ругать мужа, но не выдержала:
— Вот же Миша, опять забыл закрыть окно!
Она захлопнула створку и выдохнула. Медленно осела на диван, потом, не снимая балетки, легла.
Нинка первой выскользнула из комнаты. Ей не хотелось сочувствовать матери, не хотелось ей сопереживать. Она уже решила для себя: мама — плохая. Хорошие матери не предают отцов. А она предала. Уже трижды.
Мистер Ага вернулся поздно. Позднее положенного. Но мама ему ничего не сказала. Нинка лежала в постели в их с Сенькой комнате и не слышала ни одного гневного упрёка в его адрес. Мама молчала. Она просто молчала. Ни единого слова: ни приветствия, ни приглашения к ужину, ни-че-го.
Вскользь кольнула мысль: «А ведь мама, похоже, умная жена: молчит больше, чем положено. Или это всё-таки от усталости?» Подобные мысли кололи всю ночь, как будто кто-то набил ими подушку — точно хвои насыпали. Под утро Нинке, наконец, удалось уснуть. Проспала она недолго: около семи мама разбудила её и Сеньку. Нинка сперва хотела возмутиться: с чего вдруг её будят летом да ещё в такую рань? — но потом передумала. Она вспомнила слова матери о том, что теперь они с Мистером Ага будут работать вместе, каждый день, и что они с Сенькой с этого дня дома одни. «Надеюсь, — буркнула Нинка себе под нос. — А то ведь может няньку пристроить. Интересно, кого?»
Она медленно вошла в кухню. За столом уже сидели мама и Мистер Ага.
— Доброе утро, — пробубнила она и плюхнулась на стул.
Напротив сидел отчим. Он на пару секунд, не больше, поднял глаза и вновь опустил их в тарелку. Нинку передёрнуло: до их побега его взгляд не был таким затравленным. Неужели это всё от проблем на работе?
Он не ответил. Мама что-то пробормотала, продолжая глядеть в стену. Вбежал Сенька. Нинка почувствовала, как он сел возле неё, почувствовала — ведь, как и все здесь, не поднимала глаз. Как будто они все играли в игру, где главное правило — ни на кого не смотреть. Сенька сразу же его нарушил — потому, видимо, что не знал. Он во все глаза таращился то на отчима, то на маму, пока та не сказала — с ноткой горечи, как показалось Нинке:
— Сеня, пожалуйста, ешь.
Тотчас же Мистер Ага поднялся, уронил посуду в раковину, ополоснул руки и выскользнул в коридор. Не вышел, не выскочил — выскользнул. Точно мыло из мокрых рук. Следом, проделав те же действия, выпорхнула мама. «Птичка, не иначе, — решила Нинка. — Птичка в клетке».
Она рассеянно ковырялась в тарелке, медленно жевала кусок хлеба, пока над ними вновь не возникла мама — уже одетая, с накрашенными губами, на высоких каблуках.
— Ведите себя хорошо, ладно? — Она положила им на головы руки и почти тут же отдёрнула, будто обжегшись. — Кота выгуливайте: не нужно, чтобы он в квартире гадил. Что он ест, вы хоть в курсе?
Нинка задумчиво проговорила:
— Лёня его всем кормил.
— Это хорошо. На специальный корм у нас нет денег. — Мама выдохнула. — Если получится, я приеду на обед.
— Тома! — окликнул её грубый бас из коридора.
Мама мгновенно подорвалась, поправила платье, сказала быстро, но с каким-то волнением:
— Всё, нам пора. — Она прошагала к выходу, обернулась и всё-таки промолвила — напоследок: — Берегите себя.
У Нинки зазвенело в ушах, точно кто-то заехал ей по лбу ложкой. Мама скрылась. Хлопнула дверь. И кто здесь птичка в клетке?..
Она оттолкнула посуду, едва не перевернув кружку с чаем. Вскочила, подбежала к окну. Мама с Мистером Ага сели в машину. Причём мама — сзади.
Авто сорвалось с места и помчалось к выезду со двора.
«Что-то произошло», — решила Нинка и в задумчивости вернулась за стол. Сенька глядел на неё, однако спрашивать ничего не стал. Всё равно ведь не расскажет. Он надул губы и принялся есть. Из комнаты, громко мяукнув, вышел Протон. По всей видимости, ему не нравилось новое место жительства, как и новые хозяева. Хотя настоящим хозяином была Нинка, к которой он давно привык. Все остальные, исключая, быть может, Сеньку, были ему неприятны.