Он потёрся о ногу Нинки, муркнул (ей показалось — буркнул) и хозяйским шагом направился к холодильнику. Нинка хмыкнула (и от кого только эта привычка?), подошла и услужливо открыла перед ним дверцу, глазами пробегая по полкам и ища, чем бы его покормить. Недолго думая, она бросила ему сосиску. Кот довольно заурчал. Нинка грустно улыбнулась.
— Собирайся, — сказала она Сеньке. — Пойдём выгуливать этого прохвоста.
Глава двадцатая. «Я боюсь»
Прохвостом Нинка назвала кота неслучайно: она давно раскусила его хитрую натуру, которая то и дело пыталась что-нибудь где-нибудь добыть и съесть. Нинка даже подумала, что ему больше нравится сам процесс охоты, нежели результат. А ещё имя «Протон» вызывало ненужные воспоминания, лишь терзающие душу, — и она решила его заменить, а вместе с ним забыть и больше никогда не вспоминать парнишку по имени Лёня, с которым ей было так хорошо. Который доверял ей настолько, что даже подарил кота. Не Протона, нет. Прохвоста.
Новое имя порождало другие ассоциации, никак не связанные с Лёней. Нинка уже начинала думать, что это она его нашла, когда была в посёлке. Правда, где-то на задворках памяти всё ещё маячил призрачный силуэт мальчишки с котом — слегка сгорбленного, но с всегда доброй улыбкой. Не затерялся и Саввка: вспыхивал то и дело ярким рыжим пятном перед глазами, потом сливался с закатом и исчезал. Нинка даже уже начала бояться этих странных видений — хотя это были просто-напросто воспоминания, которым она не давала ходу и которые приобретали — поэтому — такой необычный характер.
Мама на обед не приехала — зато заявился отчим. На удивлённый Нинкин взор он ответил нехотя:
— У Томы не получилось отпроситься: её задержали с каким-то особо важным проектом. А меня вот отпустили.
Мистер Ага сел на краешек стула в кухне, потёр уставшие глаза. Потом выудил из кармана купюру, протянул Нинке.
— Я вздремнуть прилягу, а ты на, сбегай, купи чего-нибудь съестного.
Нинка не взяла. Отчим раздражённо проговорил:
— Это Тома просила. Сказала, чтобы ты обед приготовила. Она-то, видишь, не смогла приехать.
Нинка недоверчиво выхватила бумажку и стрелой бросилась к двери. Что купить? Сосиски дома есть, надо ещё что-то. Может, макароны?
Кивнув самой себе, Нинка что есть духу помчалась к ближайшему гастроному.
Когда она вернулась, отчима уже не было. Зато были недоеденные бутерброды, на которые уже вовсю охотился Протон. Нинка вовремя одёрнула себя. Не Протон, а Прохвост. Протона нет, он остался там, с Лёнькой. Она схватила кусок колбасы с хлебом и бросила его на пол:
— На, ешь.
Кот тотчас же спрыгнул со стула вслед за едой. Нинка задумалась. И вдруг позвала его:
— Прохвост.
А вдруг получится?
Протон не отреагировал, он продолжал впиваться когтями и зубами в этот несчастный бутерброд.
— Прохвост, — повторила настойчивее.
Не отзывается.
— Протон, — наконец, вздохнув, сдалась она. Кот сразу же поднял на неё глаза. «Прямо как у Лёни», — мелькнула мысль. Нинка покачала головой, прогоняя, точно мух, накатывающие слёзы. Одна всё же успела упасть вниз, прямо Протону на голову. Нинка отвернулась к плите, взяла кастрюлю и принялась готовить макароны.
***
Время шло. На обед приезжала то мама (и тогда от дома веяло чем-то нестерпимо родным), то отчим (он приезжал, как Нинке иногда казалось, только за тем, чтобы поспать). Его раздражение с каждым днём всё росло — синяки под глазами становились всё темнее, лицо — всё угрюмее. Он всё чаще срывался, и под его горячую руку — почему-то — всегда попадала Нинка. Мистер Ага кричал на неё, отчитывал за проделки кота, который, как и он сам, любил хозяйски поваляться на диване. Они с первого дня друг друга невзлюбили. Отчим долго высказывал свои недовольства матери, та молчаливо выслушивала их, а под конец этой гневной тирады вставляла тихо: «Это Нинкин кот. Без него она не хотела ехать. Если мы его выгоним, она сбежит следом за ним». Мистер Ага не находил, что ответить, и больше с мамой не препирался. Смириться он тоже не смирился: всячески обзывал кота, прогонял из комнаты, бывало, даже швырял в него обувь, которая, к счастью, не долетала до своей цели.
Нинка заметила, что мама не разделяет мнения отчима. Она, казалось, полюбила Протона: часто брала его на руки, гладила, старалась кормить побольше. Заметила Нинка и то, что Мистер Ага не решался при маме как-то обижать его. Он вынужденно глотал свою ярость, фальшиво улыбался и сам на какое-то время становился похожим на кота.