Нужно бежать. За помощью. К ветеринару, соседке, куда-нибудь!
Нинка поднялась на трясущиеся от ужаса ноги. Она не знает, не знает, куда идти, что делать, как держать себя в руках. Она знает только одно: нельзя стоять. И она пошла. Не к выходу из двора, нет. Домой.
Кот ещё дышал, но уже коротко и редко. Нинка спешила, она чуть ли не бежала, бежала туда, куда не должна была возвращаться. Она торопилась, перепрыгивала через ступеньку, боялась — боялась, что не успеет.
Дверь была раскрыта: такой Нинка её оставила. Она влетела в коридор. Из комнаты выскочила мама.
— Что случилось? — спросила она, замерев, но ещё не понимая ситуацию и поэтому не испугавшись.
— Его к ветеринару нужно, быстро! — выкрикнула Нинка. И вдруг почувствовала, что он не дышит. Она медленно опустила голову. Протон и правда не дышал.
***
— Что с ним? — повторила мама, уже беспокойнее. Из гостиной выглянул отчим.
— Это он, это всё он! — вскричала Нинка, указывая на него. — Это он его убил!
Мама резко повернулась к нему.
— Миша? Это ты? — спросила она, не веря в случившееся.
— Я всё объясню... — начал оправдываться отчим, но мама не дала ему вставить ни слова.
— Как ты мог!
Они начали ругаться, однако Нинка ничего не слышала. Она глотала слёзы и держала на руках мёртвого Протона.
«Разве можно называть мертвецом того, кого любишь?» — огоньком вспыхнула в голове мысль.
Нинка дёрнулась и сдвинулась с места. Прошла мимо орущих друг на друга людей, так, словно они статуи. Для неё действительно всё замерло. Она не видела ничего вокруг, только узенькое пространство впереди себя, куда она держала путь. В комнату. За Сенькой.
Она бесшумно отворила дверь (или это она от ужаса ничего не слышала) и увидела брата, как всегда играющего машинками. Он поднял на неё свой взор, полный смятения, и не посмел произнести ни слова. Он всё — всё! — понимал.
Нинка чувствовала себя призраком, когда подходила к копилке в виде свиньи и вытряхивала из неё деньги. Надо же, они всё ещё здесь, дождались её, не исчезли. Монеты и пара бумажек переместились в карман. Сенька не плакал — настоящий боец. Сестра взяла его за руку и, по-прежнему прижимая к себе кота, вывела их на улицу.
***
Воздух не был холодным и поэтому не привёл в чувство. Так и шагали: девочка-призрак с мёртвым котом на руках и её брат. До вокзала дошли благополучно — если, конечно, то состояние, в котором они были, можно назвать благополучным. Плакать больше не хотелось. Хотелось уснуть. Проснуться — а папа жив. И Протон жив. И все они живы.
Да, сейчас Нинке казалось, что она мертва. Она не ощущала ничего, кроме безграничной пустоты. Как будто отрезали провода с чувствами, отрубили и выбросили: не нужны они.
Сели в поезд. Уже почти смерклось. Кондукторша отшатнулась в страхе, завидев их, и не взяла деньги. И даже спросить не решилась: кто они, что с ними, куда едут. Не спросила, а потом забыла про них — когда на конечной выбежали.
Нинка шла и думала. Думала о чём-то странном, не свойственном ей, чужом. Не подходящем в данный момент. Решила, что сошла с ума.
Наконец дошли. Из темноты резко вынырнул бабушкин домик и сама бабушка с фонарём в руках. Она стояла у калитки и смотрела на них печально. Нинка улыбнулась бы ей, только ведь чувств-то нет: исчезли все, испарились.
От этих мыслей Нинка будто вернулась в сознание. Осмотрелась вокруг, вручила Сеньку бабушке, а сама развернулась и побежала по тропинке куда-то вглубь посёлка. Крик Агриппины Григорьевны преследовал её, но она не обращала на него внимания. Ей сейчас было важно одно: добежать к Лёньке.
Глава двадцать вторая. «Пусть нам снятся хорошие сны»
Бежала Нинка долго, хотя путь был недальний, спотыкалась о камни: в темноте же не видно. Пару раз чуть не выронила Протона, благо, держала крепко. Кот постепенно холодел и, когда она остановилась перед Лёнькиным домом, стал совсем ледяным. Руки Нинки тряслись, губы тоже, ноги подкашивались, сердце подпрыгивало, точно конь, скачущий галопом. Она замерла. Хотела крикнуть, позвать Лёню, но из горла не выходило ничего, кроме сипа. Тогда она перелезла через заборчик и наугад пошла по участку. Обошла дом и сбоку увидела окно — в нём горел свет, штора не была занавешена, а за столом сидел Лёня.
Нинка приблизилась и постучала. Он дёрнулся, метнул взгляд в её сторону и обомлел. Сперва радостно бросился к ней, распахнул окно, выскочил босиком на траву... и только тогда заметил нешевелящегося Протона.