Так и сидели вчетвером: две матери и дети.
***
Нинка с Сенькой уехали. Жизнь в городе — пустая теперь — тянулась медленно и непрерывно. Мама по-прежнему ходила на работу, отпрашивалась на обед и, идя домой, покупала детям раскраски.
Нинка пробовала рисовать сама. Сперва выходили бессмысленные пятна (она любила акварель), потом в них стали проглядывать черты Саввки — ярко-рыжие волосы, веснушчатое лицо — и Лёньки — светло-карие глаза, в которых будто бы отражается солнце, и неизменная добрая улыбка. Воспоминания о них часто вспыхивали перед глазами, но Нинка не придавала им значения. Она, конечно же, скучала по ребятам и порой даже писала им коротенькие письма, которые ни разу не отправляла — не знала адресов, — однако события, произошедшие в посёлке, старалась не вспоминать. Зачем лишний раз терзать душу?
Она теперь целыми днями рисовала: Сеньку, деревья, мамину грустную улыбку, птиц и — очень часто — свои мысли. Почти всегда для их отображения она брала холодные тона: синий, чёрный, бледно-серый, фиолетовый, — потому что они ни с чем, а в особенности, ни с кем не ассоциировались. Нет воспоминаний — нет боли, думала Нинка.
Сенька же рисованием больше не увлекался: видимо, это очень сильно напоминало ему об отце. Зато полюбил жуков: ему рассказал о них соседский мальчишка — тот самый, которому он подарил дорогой конструктор. С тех пор Сенька только и делал, что выискивал этих насекомых. Он их не собирал, нет — ловил, рассматривал и отпускал. Видимо, не хотел, чтобы было как с Протоном.
По вечерам они с мамой вместе играли в настольные игры, раскрашивали, гуляли в парке и разговаривали. Они вновь познавали друг друга. Раньше этому способствовал папа — посредник между их мирами. Теперь же приходилось самим восстанавливать утраченную связь.
...В конце августа, за неделю до школы, они снова поехали в Тимофеевку. Агриппина Григорьевна встретила их сливовым пирогом: мама опять звонила ей, выходя на каждой станции.
Бабушка нежно обняла внуков, дала, помимо пирога, по крупному ярко-красному яблоку и отправила гулять.
— Нечего в четырёх стенах сидеть, — сказала она. — И так в городе целыми днями в квартире.
Они послушались и выбежали на улицу — как будто не было всех этих происшествий, страданий; как будто не было боли.
Первым делом побежали на реку: очень уж хотелось искупаться после долгой поездки. Прямо в одежде нырнули в воду — и будто сразу всё забылось. Будто смыла вода с них следы их обид, отчаяний, слёз. Очистила — будто сделала новыми. Другими.
Когда вылезли, солнце уже спускалось с небес и светило им прямо в глаза. Нинка с Сенькой побрели обратно, свежие, довольные, другие. Вдруг из куста послышалось протяжное мяуканье. Нинка остановилась. На тропинку выпрыгнул котёнок. Сенька тут же бросился к нему. Схватил на руки и заглянул в глаза сестре — преданно и с надеждой:
— Давай его возьмём?
Нинка сперва хотела отказаться, — куда им ещё один кот? — но брат добавил едва слышно:
— Лёньке подарим. Он будет рад.
Она замерла. Сенька тоже замер. Каждый думал о своём. «А вдруг мы опять разобьём ему сердце?» — размышляла она. С бледно-зелёного платья капало.
— Ладно, — наконец вымолвила она, отчего Сенька аж подпрыгнул от радости. — Только сперва домой зайдём — переодеться.
***
Вскоре они уже стояли у Лёнькиного дома, переминаясь с ноги на ногу: боялись, что мальчишка их не примет, разозлится и вообще перестанет с ними общаться. Такой вариант был возможен: прошло не так много времени, и рана могла ещё не успеть затянуться. И всё же они надеялись, что пришли не зря.
Лёнька вышел спустя пять минут — бодрый, весёлый, но с качающейся, точно лодка в море, грустью в глазах. Увидев ребят, он несказанно обрадовался и сразу же подбежал к ним.
— Привет! — поздоровались все хором. Лёнька порывисто пожал руку Сеньке, потрепал по волосам Нинку.
— Что нового? — поинтересовался он, внимательно изучая лица товарищей.
— Да ничего, всё по-старому, — пожала плечами Нинка, но тут же спохватилась: — Мы же не просто так пришли. — И она кивнула Сеньке. Тот выудил из-за спины котёнка.
Глаза Лёни округлились.
— Откуда он у вас? — ошарашенно спросил он.
— У речки нашли. Там, где ты тогда Протона встретил, — потупив взгляд, ответила Нинка.
Сенька осторожно протянул кота Лёньке. Тот так же осторожно его взял.
— Что вы будете с ним делать? — пробормотал он, прижимая его к себе.
Нинка замялась.
— Мы хотели отдать его тебе, — призналась она.