Лёнька испугался.
— П-правда? — Он выглядел потерянным и потрясённым.
— Правда, — подтвердила Нинка.
Парень чуть не заплакал. Котёнок мяукнул, радостно уткнувшись головой ему в шею.
«Они нашли друг друга», — подумала Нинка с облегчением.
Ребята ещё поболтали немного, потом условились завтра погулять и распрощались.
***
Наконец неделя, наполненная новыми радостями, общением и играми подошла к концу. Провожать Нинку и Сеньку пришли Саввка и Лёнька. Последний держал на руках котёнка.
— Я его Гвоздиком назвал, — шёпотом сообщил он брату с сестрой.
В ответ Нинка улыбнулась.
Затем к ней подошёл Саввка и, потупившись, протянул незабудку.
— Не забывай меня, — сказал он, запинаясь.
Нинка промолчала, но цветок взяла. Повертела задумчиво в руках и, подняв глаза, прошелестела:
— Увидимся летом.
Саввка быстро кивнул.
— Я буду писать вам письма, — добавила она, поглядев и на Лёньку.
— Замётано, — подмигнул он ей.
Нинка застенчиво улыбнулась.
— А ты не едешь? — спросила у Лёньки.
— Не-а, — он мотнул головой. — Ещё денёк и поеду. Эта школа ни-ку-да не денется!
Он весело покачался на носках. Гвоздик недовольно фыркнул.
— Ну что, пока? — неуверенно обронила Нинка.
Все дружно кивнули.
Она смущённо подошла к Саввке и обняла его — некрепко, по-дружески.
— Я буду скучать, — прошептала она.
— Я тоже, — шмыгнул носом он.
Нинка отстранилась и сделала шаг к Лёньке. Тот потрепал её по волосам и тоже прижал к себе — ненадолго.
— Не грусти, — и щёлкнул её по носу.
— Постараюсь, — пообещала она и отошла.
Настала очередь бабушки.
— Помни мои слова, — сказала она ласково. — Береги душу, Нинка.
Нинка кивнула.
— Пора, — проговорила мама.
Брат с сестрой влезли в вагон, следом прошла мама.
На прощание все помахали друг другу руками. Электричка тронулась. Она уносила фигурки людей всё дальше, превращая их в маленькие точки, в которые сколько ни всматривайся, а лиц не разберёшь.
Нинка приникла к окну. Она провожала взглядом Лёньку, Саввку, бабушку; она провожала взглядом лето. А оно убегало, скрывалось за деревьями, за горизонтом, маша на прощанье рукой, и грустно улыбалось — совсем как Лёнька. И где-то вдали, там, где обычно садилось солнце, виднелась полоска дыма, окрашенная в бледно-красный, пахло яблоками, травой и дорожной пылью, и Нинка вдруг поняла: так пахнет её детство. Её сумбурное, полное невзгод, но всё же милое сердцу детство. И она прощалась с ним. Прощалась, быть может, навсегда.
Конец