— Чьи? — задал он следующий вопрос.
Когда Нинка промолчала, он покачал головой.
— Ну, говорите тогда адрес, домой вас отведу.
— Не надо, мы сами, — огрызнулась Нинка, а дядька занёс над ней свою большую руку.
— Я те покажу, как старшим перечить, я те покажу! — Он больно ухватил их за руки и потащил прочь.
***
...— А вы куда смотрите, гражданочка? — на всю квартиру вещал громогласный голос милиционера, отчитывая непутёвую мамашу. — Дети, значит, по улицам шастают, а вы!..
— Товарищ, — мама холодно сверкнула глазищами. Дядька поёжился. «Ещё эсэсэсэровщины нам не хватало», — подумал, обливаясь потом. — Товарищ, — повторила она чуть более грозно, и милиционер отшатнулся. — Мы сами с этой проблемой разберёмся, ступайте.
Он покачал головой, но надел фуражку и скрылся.
— Что ж, детки, — мама повернулась к Сеньке с Нинкой, — расскажете мне, что вы забыли у вокзала?
Оба потупились и замерли, как будто мамин взгляд мог в любой момент обратить их в камень.
— Ну что ж, — со скрипом протянула мама, не дождавшись ответа, — вы сами строите от меня стену. — Она потёрла воспалённые глаза. — А ну марш спать! Завтра поговорим.
Дети поплелись к себе. Да, завтра их однозначно ждёт взбучка. Словесная: мама на них руку никогда не поднимала. Но слова иногда оставляют шрамы похуже.
Нинка взобралась по лесенке к себе в кровать и укрылась одеялом с головой, сжав в руках мишку. С каждым морганьем на глазах сменялись кадры: одни слёзы исчезали, и появлялись другие. Снизу были слышны тихие всхлипывания Сеньки.
— Сень, а Сень, — тихо позвала Нинка. Брат не ответил. Тогда она перегнулась через стенку и прошептала: — Сень. Я люблю тебя.
Сказала и притихла. Никогда ещё не говорила ему такого, а сейчас вдруг поняла: любит она этого плаксу, до боли в груди любит.
«Угу», — пробормотал сквозь сон Сенька. Не услышал, наверное.
Она улеглась и прикрыла глаза. А Сенька радостно улыбался, потому что тоже очень любил свою взрослую и порой слегка вредную сестру.
***
Наутро мама уже ждала их на кухне, помешивая ложкой кофе. Её лицо не светилось радостью, как накануне, а наоборот, выражало такую холодность и отчуждённость, какой не было до сих пор.
Нинка с Сенькой неловко вошли и встали напротив матери, понурив головы.
— Садитесь, — бросила она. Дети послушно сели. — У меня для вас новость.
— Ты выходишь замуж? — пискнула, не поднимая головы, Нинка.
Мать холодно рассмеялась. Этот смех был похож, скорее, на кашель.
— Нет, — ответила она, отсмеявшись. — Уже нет. — Она подчеркнула первое слово. — Это и есть моя новость. Семён Львович отказался от меня. Отказался от вас.
— Он не сделал тебе предложение? — поражённо пролепетала Нинка и тут же сжалась, почувствовав режущий взгляд матери.
— Нет, — ещё раз повторила она и выдохнула, пытаясь успокоиться. — Нет.
Не прошло и секунды, как гнев захлестнул её: она вспомнила о вчерашней выходке детей.
— А что вы вчера забыли на вокзале?! — закричала мама. — Сбежать захотели?! Я вам покажу, как сбегать!
Она занесла над ними свою маленькую ручонку, но не в силах сделать зло, опустила.
— Отправь нас к бабушке, — неожиданно предложила Нинка, поднимая глаза, но всё ещё боясь взглянуть на мать.
— Что? Зачем это? — удивилась та, но не дав дочери вставить и слова, протянула: — А впрочем... Ладно. Завтра же и отправлю.
Глава четвёртая. «Сердце»
Нинка долго не могла поверить в свою удачу — получилось! Она и не думала, что мама согласится. Но это действительно произошло: сейчас они тряслись в электричке, и мама покряхтывала, подпрыгивая вместе с вагоном.
Они выехали утром, в десять часов, чтобы прибыть к полудню. Нинка тащила Сенькины вещи и свои — их было немного, — а мама держала на коленях свою маленькую сумку-собачонку и ни за что не хотела с ней расставаться. Там было всё, что представляло для неё ценности: кошелёк, ключи от квартиры и телефон. На каждой остановке мама выходила, чтобы сообщить бабушке, сколько им осталось времени в пути. Та отвечала раза со второго: видимо, была очень занята.
Когда над головами прозвучало: «Посёлок Тимофеевка», мама, Нинка и Сенька заспешили к выходу. На вокзале их встретила Агриппина Григорьевна, бабушка. Она тут же выхватила сумки из рук внуков, поставила на землю, а тех крепко обняла. Мама лишь недовольно покачала головой и побрела по улице. Агриппина Григорьевна отпустила детей и, одной рукой подхватив вещи, а другой подтолкнув внучат в спины, засеменила вслед за мамой.