— Почему должно быть?
— Она была со мной, но потом… пропала. Я ещё ищу, но пока не могу найти.
— А можно вопрос? — осторожно спросила Амелия.
— Да.
— А когда и как она пропала?
— Если не изменяет память… мы летели на Фоуксе. Я сидел впереди и часто оглядывался, но вскоре убедился, что она хорошо сидит. Потом я услышал крик, но подумал, что показалось, так как мы почти были на земле. Когда Фоукс приземлился, я спрыгнул на землю и посмотрел на него, но сестры там не было. Я подумал, что она спрыгнула, но, обойдя Фоукса не нашел ее, подумал, что она играет, то есть прячется. Я несколько раз обежал Фоукса в одну и другую сторону, но её нигде не было. Я начал волноваться, тревожиться. Стал кричать — она не откликалась. Сестра не стала бы так долго прятаться. Хоть мы и были маленькими, но мы оба не стали бы так долго прятаться. И я понял, что она пропала.
— И теперь ты её ищешь… — не то спросил, не то просто подметил Эмиль.
Ки-Мейн промолчал.
— Извини, что заставили тебя вспомнить это, — очень тихо, сожалея о том, что спросила про это, проговорила Амелия.
— Грусть и печаль… Хе, это ничего. Они так… просто всегда находятся рядом, — что-то зашуршало в кустах неподалёку.
***
С тех пор Амелия с Эмилем каждый день приходила на то место, где впервые встретили Ки-Мейна.
Один раз кто-то из близнецов полюбопытствовал, что если они — Ночь, и Ки-Мейн об этом знает, то кто он? И они узнали, что дружат со своей противоположностью — Днём. Тогда Ки-Мейн сказал:
— Кстати, пока я не нашёл сестру, меня можно звать просто День. А вот кого-то из вас нельзя назвать Ночью, так как вы вместе.
И после этого Амелия стала звать его и Ки-Мейном, и Днём, а Эмиль решил для себя, что пока будет звать его Днём, а через какое-то время будет звать по имени. Даже если сестру он к этому времени ещё не найдёт.
Месяца через три-четыре Ки-Мейн сам нашёл близнецов и сказал им:
— Вы меня извините, но мне пора лететь. Здесь сестры нет и не может быть. Надежда тает на глазах. Но…
— Мы поняли, — сухо ответил Эмиль.
— А ты не забудешь нас? — с горечью в голосе спросила Амелия. За всё время она к нему сильно привязалась, он ей стал как брат, потому что он — единственный, кто может что-нибудь рассказать про них и не только, а вообще про всё. Ведь двойняшки ничего не помнили, не знали. Хотя и не понимали, откуда День всё это знает.
— Я ни за что вас не забуду. Мы же ведь друзья, а я друзей не предаю.
— Это хорошо, — успокоилась Амелия, косо глянула на брата, который уже отошёл, и прошептала: — Ты уж извини его. Просто мы ни с кем не дружили, да и общаемся мало с кем. Мы же для всех странные: девочка с розово-фиолетовыми волосами, и брат-близнец с синими волосами, соответственно… непохожие близнецы.
Он наклонился к ней и сказал очень тихо:
— Это я понял и обижаться точно не буду. А вот вы можете общаться с волками, совами, единорогами и пегасами. Они всегда вас выслушают, поймут, поддержат.
Амелия про себя сначала удивилась, услышав: «…вы можете общаться с волками, совами, единорогами и пегасами», но потом вспомнила, что они опасны или не существуют только для обычных людей. Но решила кое-что уточнить:
— А как мы будем их понимать?
— Да, в принципе, просто. Хотя я даже сам не знаю, каким образом я понимаю Фоукса.
— Понятно. Я всё время думала: почему мы слышим волков очень близко? Почему совы всё время как будто за нами следят? И иногда слышала отдалённый топот копыт или взмахи крыльев без видимого хозяина. Хотя и лошадей здесь не водится.
— Теперь ты знаешь почти все ответы на свои вопросы. Ну, ты уж меня извини, но мне пора лететь.
— Ладно, пока, — сказала она чуть грустно.
— Эмиль, — окликнул его День. Когда тот повернулся, он сказал: — До встречи.
— Пока.
Теперь Эмиль не был обижен или сердит. Он понимал, что Дню надо искать сестру, потому что было видно, как ему плохо без неё. Да и сам Эмиль представил, что бы было, если Амелии не было рядом, но он знал бы, что она есть и её надо искать. Правда, Амелия его немного старше, а сестра Ки-Мейна младше… Ну ладно. Эмилю было тошно и грустно от этого. Потому он и перестал дуться на День.
День сел на Фоукса, помахал напоследок близнецам и взлетел. Фоукс махнул крыльями, пригнав холодный ветерок. Когда он был на земле, было тепло, сейчас же стало зябко, так как ещё недавно пробежался маленький дождик. По спинам двойняшек пробежали мурашки. Они долго смотрели вслед другу, летящему верхом на фениксе.
— Дети, вы чего в сырых кустах стоите? — пропищал рядом тонкий женский голосок.