– Что?
– Убить меня! – тихо сказал Кевин.
– Ты спятил! Что за бред? – Анна вскочила.
– Нет, Энни, я понимаю, о чём прощу. Я всё равно обречён. Если ты не сделаешь этого, я стану таким же монстром. А я хочу остаться человеком! Ты должна избавиться от меня прежде, чем я сумею навредить вам… Энни, это будет не убийство, а благое дело. Избавь меня от мучений! Спаси тех, кто ещё жив! Помоги мне!
– Нет, нет, нет! – Энни испуганно мотала головой. – Ты сошёл с ума! Замолчи!
– Энни, умоляю! Умоляю тебя, во имя всего святого, помоги мне! Сделай это!
В его глазах стояла такая мольба, что Энни поддалась, словно разум затуманился. Он так просил… И она подняла с пола топорик Эрни.
– Не медли, давай, пока не поздно!
Анна зажмурилась, замахнулась и…
Только когда топор стал опускаться вниз, отрезвляющая мысль «Господи, что же я творю!» вернула её в реальность. Она успела изменить траекторию удара, отшвырнула прочь оружие, с глухим стуком упавшее на каменный пол.
– Не могу я! – чуть не плача, сказала Анна. – Да это и не нужно. Вдруг ещё возможно помочь тебе, выгнать из тебя этот злой дух. Я не собираюсь убивать собственного друга! Ты пока ещё человек, а я не могу убить человека.
Энни задумалась.
– Мы уже двух чудовищ уничтожили с помощью крестов, давай попробуем из тебя этого беса выгнать с помощью распятия. Думаю, получится…
Анна взяла в руку крест и приблизилась к несчастному, теперь уже без опаски.
Кевин протянул ей ладонь. Энни вложила в неё крестик. Дальше началось, что-то невообразимое…
Рука Кевина изменялась на глазах. Побледнела кожа, ногти вытянулись и заострились, пальцы скрючились, затряслись в лихорадке. Кевин взвыл от боли. Но Энни не отступила.
Там, где распятие касалось руки, кожа обуглилась. Кевин кричал так пронзительно и жутко! Из его разбухшей руки сочился отвратительный гной со сгустками крови.
Энни отвернулась не в силах смотреть на это зрелище. Голос Кевина уже охрип, но он продолжать кричать и стонать, в кровь искусал губы, жуткая боль не оставляла его…
По обезображенной руке от пальцев к плечу поползло белоснежное сияние, оно закружилось вокруг руки, как воронка смерча, потом раздался хлопок.
Кевин ещё раз вскрикнул не своим голосом… И всё стихло.
Когда Энни открыла глаза, взору её предстала поистине ужасающая картина: рука Кевина заканчивалась чуть ниже локтя – дальше не было ничего. Вместо левой руки у парня остался обрубок, затянутый запёкшейся коркой крови. Кевин был без сознания. Но дышал, и сердце билось.
– Хотя бы жив! – вздохнула Анна, хотя ещё неизвестно, что хуже – умереть или на всю жизнь остаться калекой.
***
14
Немного отойдя от пережитого шока, Анна собралась с силами и перетащила Кевина на диван. Отдышавшись, уложила нечастного поудобнее и подняла аптечку, найденную Линдой.
К счастью, бабушка научила её не только вере в Бога и древним сказаниям, но и тому, как оказать первую медицинскую помощь. И хотя та никогда не рассказывала, чем помочь укушенному вампиром, Энни сообразила, что нужно сделать.
Кевин очнулся, но находился в состоянии полузабытья. Не говорил, лежал с закрытыми глазами, стонал время от времени приглушённо.
Энни, усталая и выжатая как лимон, наконец-то присела рядом с Кевином на краешек дивана.
Она почувствовала чей-то взгляд на себе, подняла глаза…
Напротив, у лестницы, стоял высокий блондин, очень красивый, и необычно одетый – в старинный камзол. Отчего-то он показался ей знакомым…
– Прекрасно, Анни! Я восхищён тобой, – раздался его голос, столь прекрасный, что Анна даже не знала, с каким чудом его можно сравнить. – Ты очень отважная девочка, и очень умная. Особая сила есть в тебе. И она так и влечёт, как свет далёкого маяка… Но даже ты не можешь противостоять мне. Моя власть сильнее твоей.
– Граф Эдгард... – прошептала Энни, не веря собственным глазам.
Он учтиво поклонился и продолжал:
– Вижу, ты ещё и очень сообразительна. Наша беседа не окончена, но теперь, милая Анни, я вынужден откланяться. Сюда идут. Жаль, что нам помешали. Но я вернусь…
С этими словами Эдгард исчез, словно растворившись в воздухе.
Энни замерла в нерешительности, не понимая, действительно ли она видела призрак графа, или ей это померещилось.
«Я начинаю сходить с ума», – решила она.
Но тут в мёртвой тишине замка раздались звуки шагов. Они доносились откуда-то из темноты соседних комнат…
В голове Энни эхом отозвались слова Эдгарда: «Сюда идут. Жаль, что нам помешали».