***
6
Тина спала во сне.
Ей снилось, что она в древнем замке, снилось, как она пробудилась и села на кровати. Рядом безмятежно почивали её подруги. И Тина там, в сновидении, припомнила, что разбушевавшаяся непогода заставила их всех остаться в Шрекен Шлосс на ночь.
Она огляделась. Что-то изменилось вокруг… Что-то отличало мир сна от реальности.
Призрачное молочно-белое сияние разлилось по комнате, словно туман, пронизанный ярким лунным светом. Это загадочное свечение, окутавшее их спальню таинственным мягким коконом, меняло всё, чего касалось. Вещи преображались, становились загадочнее, волшебнее, и будто оживали.
В душе одновременно разгорались ужас и восторг.
Это был необычный сон, судьбоносный – она теперь осознала это совершенно явственно.
Внезапно почувствовав чей-то взгляд на себе, Тина резко обернулась.
На широком каменном подоконнике, закинув ногу на ногу, сидел человек.
Его силуэт в проёме окна отчётливо проступал на фоне чуть посеревшего сумрачного неба. Дождь немного стих, мрачные чернильные тучи поредели, и зловещий диск полной луны то проглядывал сквозь них, то вновь исчезал, как утопающий в бурных волнах.
Но этого переменчивого лунного света хватало в достатке, чтобы разглядеть ночного гостя.
Это был мужчина лет тридцати в старинном камзоле с позолоченными пуговицами, белой рубашке с пышным воротником-жабо и сапогах-ботфортах. Светлые длинные волосы собраны в хвост, и лишь тонкая прядь выбилась и свисала у виска, но эта лёгкая небрежность не делала его причёску неряшливой, напротив, добавляла привлекательности.
Он был очень красив, невероятно красив, нечеловечески красив!
Удивительное лицо, гипнотический взгляд. Так гармонично, правильно сложен.
Его окружала аура силы, властности, таинственности и какой-то кошачьей грации.
«Ну, прямо-таки, красавец-леопард нежится в солнечных лучах, растянувшись на ветвях после сытной трапезы!» – усмехнулась про себя Тина.
Такому самое место в девичьих снах! Она была очарована и смотрела на незнакомца взглядом кролика, загипнотизированного удавом.
Он поманил её пальцем. Белый шёлк его манжета сиял в призрачном лунном свете.
Тина тотчас поспешно вскочила, легонько прошлёпала босыми ногами по ледяным каменным плитам, почти не замечая этого могильного холода, и приблизилась к окну.
Теперь, когда в полумгле уже ничто не мешало ей разглядеть его лицо, он показался ещё прекраснее.
– Здравствуй, Тина! – сказал незнакомец.
О, что это был за голос! Мягкий, бархатный, вкрадчивый… Его голос завораживал, околдовывал, усыплял, опьянял.
– Ты узнаешь меня? – спросил он.
Тина отрицательно покачала головой. Ей казалось, что она уже видела его прежде, но где и когда – забыла.
– А я тебя узнал. Именно тебя я и ждал!
Она смутилась. Мужчина спрыгнул с подоконника быстрым бесшумным движением и шагнул к ней.
Тина осмелилась посмотреть ему в лицо.
Их взгляды встретились, и ей показалось, что мир вздрогнул, и почва ушла из-под ног. Лунный свет отражался в его глазах, бездонных, удивительных глазах, сияющих изнутри. Тина была не в силах оторвать взгляд: магический внутренний свет в его зрачках притягивал как магнит.
– Хочешь пройтись по замку? – спросил он, глядя ей прямо в глаза, но казалось, смотрит прямо в душу.
– Да, – ответила Тина – в этот миг ей казалось, что она ничего другого и не желала.
Он взял её под руку и повёл к выходу. Двери открылись пред ними сами собой.
Тина уже сделала шаг в коридор, но вдруг остановилась, услыхав за спиной тихий стон. Она вздрогнула, словно отрезвев на мгновение, и обернулась…
Шейла и Энни, мирно посапывая, спали на большой кровати. Она подумала, что стоило бы разбудить их и позвать с собой.
Словно прочитав её мысли, спутник Тины нежно взял её за подбородок, и, заглянув ей в глаза, сказал:
– Не стоит их беспокоить! Смотри, они так безмятежно и сладко дремлют, погруженные в свои полуночные грёзы! Зачем они нам? Пусть спят! Пока… Это наша ночь. Мне нужна сейчас ты, только ты. Идём?
– Да! – ответила Тина, мгновенно забыв и о подругах, и обо всех своих тревогах – она утонула в его глазах…
***
7
Незнакомец усадил её за стол, когда они, держась за руки, спустились в гостиную, наполненную тем же таинственным светом. Сам сел напротив, по-прежнему глядя прямо в глаза. Внезапно вспыхнули две свечи, что стояли на столе.