Диоген смутился, наклонился ближе к Тиберию и шепнул:
— Сейчас бы продолжал там на северах тягать фурку, да махать долаброй. И не занесло бы меня в сей прекрасный город!
Тиберий понимающе заулыбался. Он не врал, действительно вспомнил его, этого гречонка, на которым вечно подтрунивали другие легионеры. Потому улыбнулся как можно вежливее.
— Радуйся, моя милая Софроника! — раздался голос за спиной Диогена.
Моя. Милая. Софроника.
Луций обернулся. К ним подошёл тот самый молодой человек, что приносил подарок и надменно разговаривал с ним в лавке — Юлий Антиной.
Он был в белом гиматии и тонкой шерсти с вышитым красным меандром по краю. Высок, строен, мускулист, хотя и не массивен, подобно Палемону. Гладко выбрит. Пожалуй, с Антиноя можно было ваять Аполлона.
За его спиной стояло ещё двое богато одетых молодых людей, среди которых Диоген узнал тех самых, что за глаза посмеивались над Антиноем возле книжной лавки, а потом тыкали пальцев в него, Луция. Один толстый, другой худой.
Антиной слегка поклонился Софронике. Та ответила ему сдержанным кивком.
— Великолепна, как всегда! Тебе очень идёт этот цвет!
Антиной был чем-то надушен. Луцию захотелось чихнуть.
— Я весь в предвкушении. Уверен, ты приготовила нам удивительное зрелище и сегодня Клеодай затмит прошлогоднюю постановку «Антигоны».
— Он постарается, — улыбнулась Софроника.
— Да, почтеннейшие, — Антиной будто только сейчас обнаружил вокруг себя множество людей, — пользуясь случаем, напоминаю вам о завтрашнем симпосионе. Надеюсь, мои рабы не проявили лености и все приглашения достигли адресатов?
— Я не смогу прийти, — сказал Фронтон, — увы, но перед тем, как идти сюда, я получил сообщение от вилика. Некое дело требует моего срочного присутствия. Сегодня я вынужден быть здесь, но уже вечером отбуду на виллу.
— Может не стоит добираться затемно? — забеспокоился Антиной, — сейчас на дорогах небезопасно. Болтают, знаешь ли, всякое.
— Скорее всего обычные глупости досужих людей, — вставил Филадельф.
— Кто знает, — покачал головой Антиной.
Калвентий наклонился к Фронтону и прошептал на ухо:
— Что случилось?
— Одного из рабов нашли мёртвым.
— Домашних?
— Нет, он работал в поле.
— Возьми охрану, — посоветовал иринарх.
Он повернулся к Антиною и сказал:
— Любезный Юлий, я тут подумал — раз наш дорогой Инсумений посетить симпосион не сможет, не стоит ли заменить его кем-то? Дабы не пустовало ложе.
— И у тебя, полагаю, есть кандидат? — улыбнулся Антиной.
— Вот этот доблестный воин, храбро сражавшийся во славу Рима с дикими варварами в Дакии.
Диоген с удивлением обнаружил, что Калвентий указывает на него. Антиной встретился взглядом с бывшим легионером и Луцию показалось, что сын одного из богатейших здешних граждан удивлён так, словно перед ним даже не статуя ожила, а бронзовый треножник.
Антиной, однако, быстро совладал с собой.
— Что ж, это весьма интересно. Мы с удовольствием послушаем свежие военные байки. Не обижайся, но твои, дорогой Калвентий, изрядно поросли мхом.
Двое молодых людей за спиной Юлия засмеялись. Их примеру последовал Филадельф. Калвентий беззлобно улыбнулся. Фронтон остался серьёзен.
Антиной ещё раз поклонился Софронике и удалился занимать своё место в первом ряду.
— Что это сейчас было? — повернулся Диоген к иринарху.
— Язык у тебя хорошо подвешен, парень, — ответил тот, — хочу внимательно посмотреть на этих золочёных жаб в их родном болоте. Но без тебя они примутся подшучивать надо мной. Я же легионер, центурион, в их понимании тупее деревенщины. А ты послужишь щитом. Уверен — ещё и сам будешь колоть.
— Так уже было? — спросил Диоген.
Калвентий поморщился и махнул рукой, дескать: «Не бери в голову».
Наконец все расселись, Фронтон произнёс короткую речь и началась трагедия. Запели флейты.
Напрасно всё, троянец
Ещё надеется на чудо
И бессмертных милость.
Но усилья бесполезны.
И мужей троянских храбрость,
— И слёзы жён, и кровь на алтарях, и жертвы, — тихо, но старательно продекламировал Диоген.
— Отец мой, Зевс, — раздался весёлый голос Софроники, — Диоген, все в Филиппах убедились, что ты образованный человек и знаешь Еврипида наизусть. Дай людям послушать!
При помощи эоремы перед зрителями появились актёры, которые изображали Афину и Аполлона. На лицах яркие маски, на ногах высокие котурны.