Наконец, предварительные ласки публики закончились, она достаточно завелась, и Фронтон вышел вперёд объявлять первый бой.
–… наш гость, великолепный Секст Юлий Креонт, представляет…
Рёв тысячи глоток.
–… Против него выйдет стремительный Дракон! Гопломах!
Дракон ушёл в сопровождении Ферокса. Палемон ещё раз бросил взгляд в сторону оставшихся и отправился следом.
На первые два боя эдил выставил новичков. Гопломах от Помпония и мирмиллон от Креонта.
Дракон, вооружённый маленьким круглым щитом и кинжалом, которые держал вместе в левой руке, а также копьём в правой, изображал греческого воина, хотя и совершенно непохоже, ибо римляне не видали таковых уже несколько веков. Тем не менее, обыватели греки, коих в Филиппах всегда была ровно половина, его немедленно освистали.
Помпоний прекрасно знал, что гопломахи популярны лишь в Италии, но эдилы требовали разнообразия.
— Начинайте!
Дракон принялся кружить вокруг мирмиллона. Перемещался легко, хотя его изрядно сковывали толстые стёганные обмотки-фасции на каждой ноге от ступни до паха. Однако и на плохо гнущихся ногах, практически на пальцах он порхал, как бабочка. Ещё бы и жалил, как пчела, вот только мирмиллон заученно прикрывался своей «дверью» и не предпринимал никаких активных действий. И правда — новичок.
Так они некоторое время покружили, подзуживаемые нетерпеливой толпой, которая постепенно начинала гудеть, недовольная пассивностью бойцов.
Мирмиллон не атаковал, однако и не подставлял копью дака никакой добычи. Кроме, разве что лица, закрытого решетчатой маской.
Его Дракон и прощупал, но мирмиллон не держал подбородок на кромке щита, как сей вид «ячменников» наставляли для борьбы с «фракийцами». Потому резко дернул щит вверх и спасся.
Вот только закрыл себе обзор и Дракон, выпустив из рук маленький, практически кулачный щит, оставил в кулаке кинжал, нырнул мирмиллону в ноги и полоснул. Тот заорал, хотя зрителей перекричать было невозможно.
Дракон, не теряя ни секунды, уронил противника на каменные плиты, наступил коленом на руку с мечом и сунул под шлем кинжал.
После чего повернулся к дуумвирам, сидевшим в первом ряду.
Вибий Флор и Валерий Валенс переглянулись, потом обернулись к толпе. Та, ещё не слишком перевозбуждённая видом крови, явила благосклонность.
Флор встал, вытянул вперёд руку с растопыренными пальцами.
Толпа притихла.
Пальцы дуумвира сжались в кулак.
Меч в ножны!
Дракон поднялся с колен и отошёл в сторону. Мирмиллон медленно встал на четвереньки.
Не сегодня.
— Выдохнул? — повернулся Помпоний к Палемону.
Тот лишь улыбнулся уголком рта.
Следующий бой вышел совсем простым. Карбон совершенно доминировал над бойцом Креонта. Тот двигался столь неуверенно, что чёрный обнаглел и даже начал обращаться к зрителям, принимая горделивые позы и потрясая трезубцем.
— Режь! Бей! Жги! — скандировала толпа, бранилась, требуя крови, а не театра.
Мирмиллон Креонта несколько раз порывался атаковать, но подвижный ретиарий танцевал вокруг него что-то варварское и разве что задницу не показывал.
А потом первым же броском сети зацепил ею гребень шлема, уронил бедолагу и приставил трезубец к горлу.
И снова меч в ножнах, хотя зрители явно остались недовольны.
В перерывах между боями на орхестру выбегали мимы и акробаты. Гибкая девушка в коротенькой эксомиде, обнажавшей правую грудь, жонглировала яблоками, которые затем пронзил метательными ножами её партнёр, молодой человек, сложённый, как Аполлон.
Фронтон наблюдал за этим представлением, прислонившись к ограждению орхестры подле своего коллеги.
— Как-то пока без огонька, — отметил Филадельф.
— Зато не так дорого, — возразил Фронтон.
— Скаева будет орать, что ты оскорбил народ своей неслыханной жадностью.
— Да? А где бы он нашёл сейчас других гладиаторов?
— Кого это волнует? Главное орать погромче.
— Да плевал я на него, — отмахнулся Фронтон.
— Не скажи. От таких как он беды больше, чем от разбойных и всяких там эмпус.
Фронтон снова махнул рукой, дескать: «Оставь».
Тем временем акробаты закончили представление.
Эдил вышел в центр орхестры и провозгласил:
— А теперь первый из двух главных боёв!
— Ага, уж такой главный! Всего-то третий! — раздался чей-то возглас.
— Позор эдилам! — послышался вопль Муция Скаевы.