— Мне кажется, от философии вовсе нет никакой пользы. Не зря правители Сиракуз не стали слушать Платона и воплощать в жизнь его сомнительные советы. В юности я обучался у философов и риторов, труды Платона я заучил, но так толком ничего из них не понял. А потом, много лет спустя, стал обдумывать то, что зазубрил в юности. Так и понял, что все рассуждения об идеальном государстве полнейшая глупость. Если бы идеальная республика Платона существовала на свете, и я в ней очутился, так тут же сбежал оттуда. Или даже восстание поднял. Богами клянусь, я бы нашёл там желающих поддержать меня. Недовольных оказалось бы там большинство.
— Ну вот и вызрело восстание против идеальной республики, — саркастически хмыкнул Эвримах, — их всегда рушат не всякие там митридаты, а собственные граждане.
— Ты сейчас о некоем трибуне Гая Мария? — неожиданно спросила Софроника, — верно, Эвримах?
— В том числе, — ответил тот с нотками пренебрежения в голосе.
— Занятная история, — сказала Софроника, — способная смутить немало умов. Я придержала бы её на полке.
— И тем явила бы ещё одну ущербность женщин, — усмехнулся Эвримах, — что транжирят состояния мужей на глупости, вроде актёров, и не подозревают, как его можно преумножить! При этом обладают всеми возможностями к тому!
— А ты точно знаешь цену этой истории? — прищурилась Софроника, — не поделишься, какова она?
— Немалая, — уклончиво ответил тот.
— Кто интересно, тебе это подсказал? Ктесипп или сам Плутарх?
— Ктеси… — Эвримах вдруг осёкся.
— Если не хочешь отвечать, я не настаиваю, — улыбнулась Софроника, — расскажешь потом Калвентию.
— Что именно? — не понял иринарх.
— Это ему нёс свиток Метробий, — ответила Софроника.
Повисла пауза.
— Как интере-е-есно… — медленно проговорил Филадельф.
— Я собиралась продать свиток Местрию Плутарху. А этот молодой человек рассчитывал сделать то же самое. Полагаю, за несколько большие деньги.
Эвримах втянул голову в плечи. Всё понял.
— Любезный Юлий, — сказал иринарх, — мне крайне неприятно, что я, твой гость, обращаюсь к такой просьбой, попирающий законы гостеприимства, но будучи должностным лицом, прошу тебя — выдели мне пару рабов. Дабы сопроводить другого твоего гостя туда, где мы с ним побеседуем. И прости меня, я очень сожалею, надеюсь, моя просьба не слишком оскорбила тебя.
— Я не убивал! — заорал Эвримах, — я не убивал его!
Он вскочил с ложа и бросился к выходу, но Антиной успел щёлкнуть пальцами и путь беглецу преградил дюжий раб-эфиоп.
— Марция, у меня дела, — Филадельф посерьёзнел и встал с ложа вслед за иринархом, — развлекайся далее одна.
— Фу, — скуксилась та, — вы всё испортили своей дурацкой болтовнёй. Уж лучше снова посмотреть на тех прыгунов с ослиными членами.
— Ты, как всегда, преуспел, сын мой, — заметила Ливия.
— В чём, матушка? — процедил Антиной.
— В выборе друзей.
Вечер был безнадёжно испорчен. Хозяйские рабы увели Эвримаха вслед за иринархом и эдилом, а сам Антиной извинялся перед Софроникой, уговаривал не волноваться.
— Да я и не волнуюсь, — спокойно ответила вдова.
— Позволь я предоставлю тебе носилки.
Софроника любезно согласилась. Дорогой она молчала, задумчиво разглядывая из-за занавесок лектики тёмную улицу. Диоген шёл рядом. Тоже молчал, переваривая произошедшее.
Возле своих дверей вдова отпустила рабов. Повернулась к Луцию.
— Видишь, жизнь преподносит сюжеты для трагедий на каждом шагу. Несчастный Метробий вынужден был сделать страшный выбор — между преступлением против хозяйки, от которой он видел только добро, и судьбой младшей сестры. Это поистине ужасно. Как и его смерть.
— Судьбой сестры? — переспросил Луций.
— Калвентий сумел раскопать его мотивы. Рассказал мне на днях. Я знала про сестру, но не думала, что там всё так… непросто. Недостойное пренебрежение людьми, за которых я в ответе. Мне стыдно.
Она вкратце пересказала Луцию, что узнал иринарх. Диоген покачал головой. Да уж. Печальная история.
— Ты защищал меня сегодня…
— Пустое. Нелепые косноязычные попытки. Мне тоже очень стыдно, я мог бы раздавить их без труда, поставить на место. Они бы осознали себя ничтожными червями.
— Нажил бы врагов.
— Я и без того в их глазах видел неприязнь. Стоит ли с такими иметь дело?
— Ты прав. А я что-то сегодня сама не своя. Не стоило соглашаться.
— Да и меня… какое-то странное оцепенение… сковало.