Он отпил из чаши.
dNer-gal pu-luḫ-tu be-lum ša kur-nu-gi-a
О грозный бог Нергал, владыка мёртвых!
К тебе взываю, господин мой.
Тёмную кровь человека-волка пью я,
Да защитишь меня от взгляда, что проникает в царство тьмы.
В ночь Небесного Быка, в час Совершенного Света
Даруй мне милость свою и защиту.
В час злого солнца да не будет власти Шамаша надо мной!
Да услышишь ты мольбу мою, о Нергал!
Всё.
Сделано.
Он упал на колени, а потом завалился на спину и так лежал.
Ночь Небесного Быка, час Совершенного Света.
Полная луна отражалась в тёмной воде бассейна.
Оба оборотня мертвы. Они отдали свою кровь. Он пил её и приготовил venenum. Его немного. Будет ли он действовать — неизвестно. Но скоро всё прояснится.
Venenum — волшебное снадобье.
Гермиону, пребывающую в забытье, в безумном дурмане, он ранее отнёс в комнату и запер. Ликимний хлопотал наверху. Намусорили они тут изрядно. Впрочем, Салмоней возражать не станет.
Алатрион лежал ничком возле бассейна и ждал рассвета. Он был готов и к тому, что злые лучи Шамаша испепелят его. Стал бы он сопротивляться, бежать, прятаться? Как вот уже сто пятьдесят лет…
Он не знал ответа.
Быстро пролетела короткая летняя ночь.
Просветлел небосвод.
Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос.
Алатрион ждал. Неподвижно. Покорно.
И вот в перистиль осквернённого дома проник первый луч. Коснулся лица существа, лежавшего возле бассейна.
Алатрион зажмурился.
И ничего не произошло.
Он открыл глаза. Прямо над ним, в бездонной голубой выси сиял ослепительный лик бога. И никак не мог ему повредить.
Глава XXIII. Откровения
— Щёчка-щёчка, сколько пальцев? — серебряным колокольчиком звенел детский голосок.
— Три.
— Не угадал!
На улице играли дети, мальчик и две девочки. Мальчику завязали глаза, девочки били его пальцами по щеке. Было всем троим лет по семь. Дарсу в игру не позвали, да он и не просился к малышне. Весь такой взрослый и серьёзный шёл по важному делу — тащил от ближайшего городского фонтана кувшин с водой.
В перистиле Афанасия рядом с дождевым бассейном, ныне почти пересохшим из-за затяжной жары, была разбита клумба с цветами. О ней заботилась его жена, но вечные хлопоты по хозяйству всякий раз мешали заниматься крошечным садиком. Сейчас, в самый свирепый летний зной у лилий и маргариток был бы довольно жалкий вид, но у хозяйки нашёлся помощник. Дарса сам напросился поливать цветы.
Но сегодня сделать это ему помешал торчавший из них серый хвост. Ксенофонт что-то там сосредоточенно закапывал и был очень поглощён процессом.
Мальчик окликнул его. Кот от испуга прижал уши, оглянулся. Хвост при этом у него распушился и стал толстым, как у белки. Дарса улыбнулся — он уже не раз видел, что происходит, когда кот чего-то пугается. Неведомо кем приставленный к мальчику «смотрящий» оказался весьма робкого десятка.
Увидев Дарсу, кот успокоился и задрал хвост. Важно приблизился.
— Радуйся, Дарса! — прозвучал в голове мальчика знакомый голос, бархатистый с хрипотцой, глубокий и обволакивающий, — я доволен, что ты не опаздываешь на наши беседы. Посмотри, здешний цветник, конечно, уступает рощам Миэзы, но, когда мы сидим подле него, я, признаться, воображаю себя Аристотелем. А тебя — самым знаменитым его учеником.
— Знаменитым учеником? Кто это?
— Царь Александр. Видишь ли, мы находимся в городе, названном именем македонского царя Филиппа из рода Аргеадов. У него был сын, которого учил великий философ Аристотель. Должен со всей ответственностью заявить — учил он его архискверно! И это привело к многим бедам. Если бы Александр попал на наши беседы в столь же юном возрасте, что и ты, я бы ни в коем случае не допустил тех его деяний, из-за которых мир меняется на глазах, а все мы страдаем. Аристотель потворствовал честолюбивым устремлениям Александра и вольно или невольно разжигал страсть к завоеваниям.
Кот вальяжно развалился на полу.
— Аристотеля я вспомнил не случайно. Потому что раздумывал, с учением какой из философских школ познакомить тебя в первую очередь. Сначала я задумался о Платоне, но потом категорически отмёл его. А в последнее время склоняюсь к учению стоиков. Я думаю, что лучшая добродетель для мыслящего существа — это следовать своему долгу!