— А в чём твой долг?
— Предупредить тебя о приближении зла, — важно ответил Ксенофонт и прежде, чем Дарса успел переспросить, что это за неведомое зло приближается, добавил, — но я также считаю необходимым обучить тебя грамоте, риторике, основам философии…
— Я умею читать и писать, — сказал Дарса.
— Неужели? — удивился кот, — тебя кто-то уже учил?
— Да, моя мама научила меня читать и писать, правда, дома у меня это не очень хорошо получалось.
— Вот как? Всё равно, это несколько упрощает мою задачу.
Кот начал вещать про каких-то непонятных стоиков и киников. Из всего этого потока сознания Дарса запомнил только то, что их сосед, Диоген, зачем-то жил в пифосе для зерна.
Мальчик слушал рассеянно, глядя, как Евдоксия раскатывает тесто. Затем сорвал травинку и потряс ею у кота перед носом. Тот принялся ловить её лапой, потом фыркнул и отошёл в сторону.
— Ну что ты делаешь? Ты совсем меня не слушаешь! — голос звучал явно обиженно.
— Прости, пожалуйста, я больше не буду.
Кот снова фыркнул и несколько раз стегнул себя хвостом по бокам.
— Я понял, — произнёс он, после недолгого молчания, — ты дан мне во смирение гордыни.
Дарсе почудился глубокий печальный вздох.
— Не расстраивайся. Я буду хорошо себя вести и внимательно слушать.
— Это похвально, — снова вздохнул кот, — но мне, похоже, следует несколько изменить подход к нашим lectio. Я начал подозревать, что ты многое не понимаешь.
— Я стараюсь, но ты правда говоришь кучу непонятных слов. Я и понятные не всегда понимаю…
— Прискорбно, — сказал кот, — но это, конечно же, не твоя вина.
Некоторое время они молчали.
— А что ты там закапывал? — вдруг весело прищурился Дарса.
Он, конечно, знал, каков будет ответ и вопрос задал из баловства.
Кот снова прижал уши в явном смущении, но ответил не совсем то, чего ожидал мальчик.
— Ну… Это вынужденная дань метаморфозам, произошедшим со мной. Признаться, из-за неё, а ещё из-за этих противных мышей, я не понимаю тяги некоторых моих собратьев… Да что там, некоторых. Всех.
Голос смолк.
— Тяги? — переспросил Дарса и нахмурился, пытаясь осмыслить незнакомое эллинское слово.
— Устремление, — объяснил Ксенофонт, — даже можно сказать — жажда. Видишь ли, подобные мне очень хотят оказаться на моём нынешнем месте. Признаться, и я сам раньше думал… Но вот теперь так не думаю. Это издевательство и унижение! Я даже пробовал жаловаться, но меня не послушали.
— Ты сейчас говоришь о котах? — осторожно спросил Дарса.
— Нет, не о котах.
— А о ком?
— А вот это, Дарса, очень важный и, полагаю, своевременный вопрос.
Он снова подошёл поближе и сел напротив мальчика. Тот протянул руку и почесал кота за ухом. Ксенофонт замурчал.
— Вот почему он с тобой всегда молчит? — спросила Евдоксия, проходя мимо, — со мной постоянно разговаривает. Никогда не видела такого разговорчивого кота.
— Он с тобой говорит? — удивился Дарса.
Ксенофонт мяукнул.
— Ну да, — ответила Евдоксия, — когда есть просит. Всё ему мяу да мяу.
Она удалилась.
— Ну вот почему такая несправедливость?! — возопил в голове Дарсы голос Ксенофонта, — люди почему-то не кормят своих котов, считают, что они сами должны добывать пищу. А собак кормят! Такая ответственная миссия, могли бы и человеком сделать! Молосским волкодавом на худой конец! Большим и грозным! Никогда они не слушают!
— Кто не слушает?
— Мои собратья, — ответил голос негромко, — и тот, кто создал нас. И вас.
Дарса облизал пересохшие губы. Сердце его забилось часто в предчувствии страшной-престрашной тайны.
— А кто они?
Ксенофонт огляделся по сторонам и ответил:
— Твой народ называет нас — дивес. А эллины зовут даймонами.
— Ух ты! — восхитился Дарса, — так ты из младших богов?
— Вздор! — фыркнул кот, — нет никаких младших и старших богов!
— Как это? Совсем никаких?
— Никаких. Бог только один, других нету.
— Залмоксис? — спросил Дарса.
— Нет.
— Сабазий?
— И не он.
— Тогда кто? — удивился Дарса, — этот что ли, у «красношеих» который? Юпитер?
— Дарса, все они — не боги, а духи, даймоны. Как и вы, люди, сотворены Создателем, имя которого мы не произносим. Они бывают весьма могущественны, но всё равно не сравнятся с ним и близко. Хотя некоторым самомнения не занимать.
— Ух ты! А у нас о таком боге не слышали и храмов не строят. Может он к нам не заходил? Везде побывал, а нас не заметил?