Диоген отправился к себе, по дороге купил подарок для Миррины и вина. Следом он собирался заглянуть в соседнюю лавку, где торговали фруктами. Но не успел войти, как увидел мальчишку, который окликнул его:
— Ты Диоген, управляющий Софроники? Тебе просили передать.
Он сунул Луцию в руки скрученный листок папируса с ладонь размером.
Что за спешность? Диоген развернул записку, прочитал наскоро начерченные слова и расстроился.
Похоже, планы на вечер меняются. Придётся возвращаться в дом Софроники.
* * *
— Дядя Тзир?! Как ты тут очутился?
Немолодой коренастый бородач с седыми прядями в чёрных волосах и серебряным кольцом в ухе, приложил палец к губам.
— Малыш, хвала Сабазию, наконец-то! Наконец-то нашёл! — проговорил он шёпотом, с трудом сдерживая ликование.
Он опустился перед Дарсой на колени и сгрёб его в объятья. Мальчик зарылся лицом в пахнущую дымом безрукавку из овчины и едва не треснулся лбом о нечто длинное, висевшее за спиной Тзира и завёрнутое в холстину.
Тзир Скрета стиснул Дарсу так, что у того перехватило дыхание. Потом оторвался и посмотрел ему в глаза. На лице мальчика отразился целый калейдоскоп чувств, удивление и восторг, а по щекам моментально побежали слёзы.
— Ты жив… — прошептал Тзир, — я почти отчаялся…
Он огляделся. В термополии никого не было. Афанасий куда-то отлучился.
— Нам надо уходить.
На лице Дарсы отразилось недоумение.
— Уходить? Почему?
— Мы возвращаемся домой.
— Домой?! — радость и… сомнение в голосе.
Но ведь дома нет. И мамы нет. И Меды. И Бергея. Куда возвращаться?
Дарса помотал головой.
— Но… я не могу.
— Они сделали тебя рабом? — Тзир откинул волосы со лба мальчика, взглянул на запястья, быстро задрал рукава туники и осмотрел плечи, — хотел бы я, чтобы эти ублюдки заплатили сполна. Но надо уходить.
Голос его звучал низко, как звериный рык.
— Н-нет… — Дарса помотал головой сильнее, — я не могу! А как же Палемон? И Ксенофонт? Я не могу без них!
Тзир нахмурился. Уговаривать отрока он не собирался. Встал и просто потянул его за руку к выходу. Дарса упёрся.
— Ну что за глупости? — повысил голос Тзир.
— Нет! — Дарса начал вырываться.
— Отпусти-ка его, — голос Палемона, возникшего на пороге термополия, прозвучал очень спокойно.
— Ты кто? Уйди с дороги, это не твоё дело!
— Отпусти мальчика. Это моё дело.
Тзир был опытнейшим воином, и сразу прочитал исходящую от Палемона опасность, хотя тот стоял перед ним без оружия. Сразу увидел — разговоры тут излишни.
— Мальчик мой. Уйди с дороги, — Тзир без суеты снял через голову висевший за спиной длинный свёрток. Дёрнул за шнурок, и откинул холстину.
Палемон хмыкнул, увидев дакийский фалькс.
Скрета повторил:
— Это не твоё дело, парень. Пропусти нас. У меня пока нет причин убивать тебя, но я это сделаю, если не уйдёшь с дороги.
— Отпусти мальчика.
Больше Тзир ничего не сказал, мягко толкнул Дарсу в грудь назад, перехватил фалькс двумя руками, поднял над головой и шагнул вперёд, одновременно нанося удар.
— Не надо! — закричал Дарса.
Палемон легко уклонился, вписался в движение старого воина, перехватил его руки, развернул и уронил спиной на скамейку. Фалькс отобрал. Но через мгновение получил ногой по лицу и отшатнулся.
Тзир скатился на пол, вскочил. В его руках блеснул длинный нож.
— Палемон, это друг! — снова крикнул Дарса.
Помощник доктора скосил взгляд в его сторону, отбросил фалькс и схватил ближайшую скамейку, в которую через мгновение вонзился нож Тзира, не сумевший добраться до потрохов Палемона.
Скрета ударил ещё дважды, каждый раз в дерево, увернулся от скамейки, чуть не прилетевшей ему в лицо. Палемон тоже понял, что противник это очень серьёзный. Поначалу ошибся, недооценил здоровяка, но теперь успевал.
— Пожа-а-алуйста-а-а! — ревел Дарса, забившись в угол.
* * *
Софроника вложила ленточку и закрыла книгу. Хорошо, что люди додумались делать кодексы. Теперь не приходится каждый раз разворачивать свиток, выискивать, на чём остановилась. А так очень удобно, да ещё и изящно. Заложишь прочитанную страницу шёлковой ленточкой и любуешься, как прелестно это выглядит со стороны.