— Что это с ним? — испуганно прошептал Афанасий.
— Не знаю, — пробормотал Дарса.
Палемон по-прежнему сидел, спрятав лицо в ладонях.
Дарса толкнул его в бок. Тот не пошевелился. Мальчик толкнул снова, стал трясти за плечо, попробовал оторвать одну руку от лица. С тем же результатом он мог двигать гору.
Тогда он принялся тормошить Тзира, но и тот никак не приходил в себя. Обмяк. Мычание сменилось монотонным протяжным стоном.
И вдруг всё закончилось. Палемон поднял голову. Взгляд у него был какой-то безумный. Почти такой же, как у Тзира, который тоже пошевелился. Голова мотнулась, упала на грудь, потом качнулась обратно, снова запрокинулась. Раздался храп. Дарса вздрогнул. Храпел Тзир. Он спал.
Мальчик посмотрел на Палемона, а тот глядел на сову. Та сидела наверху распахнутой двери, крутила головой, потом захлопала крыльями, и улетела. Только её и видели.
Палемон посмотрел на Дарсу. Их взгляды встретились, и мальчик увидел, что его друг прикусил себе губу. До крови.
* * *
…Миррина застонала особенно сильно и такой силой вцепилась в волосы Луция, что едва не оторвала ему голову. Шумно выдохнула и открыла глаза.
Рука Диогена выскользнула из-под её хитона, Луций потянул ленту, которая служила Миррине поясом. Девушка, глядя куда-то мимо Диогена мутным взором и, явно всё ещё пребывая где-то не здесь, поднесла руки к фибулам на плечах. Щёлкнули застёжки, и тонкая ткань сама сползла с плеч, обнажив красивую высокую грудь Миррины с торчащими сосками.
Луций потянулся их поцеловать, но тут вдруг раздался вой и свист, будто посреди дома началась буря. Диоген вскочил, Миррина следом за ним. Хитон с неё свалился, обнажив полностью, но любовнику было уже не до того, чтобы любоваться прелестями.
В доме происходило нечто невообразимое. Будто зимняя буря шумела под крышей, завывала и визжала, как голодный зверь.
Длилось это недолго, всего несколько мгновений. А потом раздался шум, будто билось стекло, и звенела медь.
Миррина поспешно присела, подхватила упавшую одежду и испуганно натянула на плечи. Им обоим резко стало не до любовных утех.
— Что это было? — пробормотал Диоген.
— Я не знаю, — Миррина помотала головой, — но это из комнаты госпожи, оттуда шум!
— Кто-то ворвался в дом, но отчего такая буря? — недоумевал Диоген, — надо пойти и посмотреть, вдруг забрались с улицы!
— Не знаю, хозяйка может разгневаться!
— Так её же дома нет! — удивился Диоген.
— Нет, она сейчас дома, — нехотя призналась Миррина.
Диоген только вопросительно поглядел на неё, девушке пришлось во всём признаться.
— Просто Софроника мне запретила из дома выходить. А сама осталась отдыхать, велела её не беспокоить, так как она вроде приболела. А я подумала, что ты мне не поверишь, и если я к тебе в гости не приду, то ты решишь, что я обманывала, и на самом деле не хотела тебя видеть, — смущённо пролепетала Миррина.
— О, женщины, коварные создания, — выдохнул Диоген, — Миррина, иной раз так завраться можно, что потом этот узел никак не распутать!
— Прости меня, пожалуйста, — прошептала девушка, — я просто очень хотела… тебя…
Выходит, что ревновал Софронику он зря, она ни на какие ночные свидания не отправлялась, а лежала у себя в комнате. Но что же там с ней случилось?
— Я пойду и посмотрю, — решительно заявил Диоген.
Он сделал пару шагов к двери, но почувствовал, что ноги слушаются с трудом. Хотя голова была ясной, он сам казался себе совершенно трезвым.
Вдруг Софронике стало плохо, в обморок упала, мебель уронила. Надо поглядеть.
— Погоди, давай лучше я к ней пойду. Она же не знает, что ты к нам домой пришёл. Вдруг, с ней всё хорошо, а потом она тебя здесь увидит…
— И тогда станет всё плохо, и у меня, и у тебя, — вздохнул Диоген, — давай по-другому сделаем. Ты посмотришь, а я постою так, чтобы она меня не заметила. Если с Софроникой всё хорошо, то я тихонько уйду. А если ей помощь нужна, то тут уже будет не до приличий!
Миррина согласилась, и они осторожно направились в комнату хозяйки. Перед её дверью валялась ваза, которая упала с подставки и разбилась.
Миррина аккуратно переступила через россыпь лакированных черепков и постучала в дверь. Она распахнулась сама по себе. А из комнаты вырвался вихрь, который обдал Миррину ледяным холодом. Кажется, даже снежинки закружились в воздухе.
На пороге стояла Софроника в облаке белых снежинок, которые стремительно таяли. Нет, не снежинки, а перья, которые кружились, осыпались с одежды хозяйки. А за спиной у неё будто росли крылья, которые на глазах исчезали, терялись в складках одежды.