— Извини, я сегодня что-то не в себе. Последние события меня сильно расстроили. Свиток этот, смерть Метробия. Да ещё и некие молодые люди, хозяева жизни, которые никак не научатся подобающе вести себя в приличном обществе, — вдова слегка прищурилась, всматриваясь в лицо Луция, будто внезапно стала близорукой, — в общем, если ты был намерен извиняться, то это лишнее.
Диоген аж поперхнулся от неожиданности. Она мысли читает?
— Я хотел… — проговорил он неуверенно, но запнулся.
— Я же говорю, не надо извиняться. Подумаешь, с моей служанкой ты собирался покувыркаться и выпил моё вино. Это пустяки.
Слов для оправдания у Луция не нашлось. Но он видел, что вдова на самом деле не сердится.
— Вина мне не жалко. А что касается Миррины, то она мне не дочь, чтобы ограждать от молодых людей, которые искусно сочиняют любовные истории.
Диоген почувствовал, что земля уплывает у него из-под ног.
— К тому же совсем скоро она станет свободной женщиной.
— Я о ней и хотел поговорить, — тихо сказал Диоген, — знаю, что хочешь дать ей свободу. Но избранный тобою способ не лучший. Есть другой. Я могу отпустить её, если выкуплю у тебя. Так у Миррины будет больше прав, ведь я римский гражданин.
— Это хорошее предложение, где-то бы так и следовало поступить. Но, к сожалению, здесь, в Филиппах, дуумвиры такое не одобряют. Считают мошенничеством. Чего доброго, потащат в суд. И в любом случае поздно. Скажи мне только, почему ты хотел её выкупить?
— Возможно, я хочу на ней жениться, — тихо, почти шёпотом сказал Диоген.
— Возможно или хочешь? — переспросила его вдова.
— Хочу, — Диоген чувствовал, что слова складываются будто сами собой, он не может ни сдержаться, ни соврать, — наверное…
Софроника вновь посмотрел на бюст великого трагика.
— Значит, так. Довольно ходить кругами. Ты здорово заморочил голову девушке. Она только о тебе и думает. А ты, похоже, ещё ничего для себя не решил. Хочу, чтобы ты знал — я составила о тебе весьма высокое мнение. И буду всячески поддерживать. Но и за своих слуг я отвечаю. Печальная история с сестрой Метробия и им самим не даёт мне покоя. Потому я хочу устроить судьбу Миррины надёжно. И не позволю никому её обидеть. Однако всё дело в том, что именно сейчас у меня нет ни времени, ни желания возиться с вами. Я не могу позволить себе ждать, когда ты определишься, станет ли Миррина счастливой женой, или мне придётся утешать её, брошенную коварным соблазнителем. Весьма опытным в этих делах.
Диоген сидел, ни жив, ни мёртв. Переваривал услышанное.
— Ты сказала… поздно. Почему поздно?
— Потому что уже сегодня Миррину внесут в списки храма Геракла Элевтерия. Дело сделано. К полудню она станет метекой.
Диоген сглотнул.
— У меня есть к тебе предложение, — продолжила Софроника, — я очень надеюсь, что ты согласишься.
— Я весь внимание, — пробормотал Луций.
— Завтра из Неаполя в Афины отправляется судно. Я хочу, чтобы ты сел на него. С купцом обговорено. Вам с Мирриной надо побыть какое-то время подальше друг от друга. Пусть она осознает своё новое положение, привыкнет к нему.
Диоген молчал. Обида не давала ему и слова сказать. Софроника откуда-то узнала о его похождениях в Эфесе. И ещё она считала его ненадёжным человеком, которому нельзя доверять. Вот значит как.
— Ну, Луций, не стоит расстраиваться! Ты сейчас стал похож на мою Клефтис, она также смотрит, когда упустит мышонка.
— Что мне делать в Афинах? — спросил Диоген, не глядя на вдову.
И сам себе мысленно ответил:
«Ты же хотел в Афины. Учиться у лучших риторов. И сходи к гетерам. А то без женщины много дури в груди завелось. Развеешься, а девушка успокоится».
Но вдова сказала совсем другое:
— Я посылаю тебя не в Афины. А в Херонею.
Луций поднял голову.
— Ты отвезёшь несколько книг и письмо от меня Местрию Плутарху.
— Я поеду, — твёрдо ответил Диоген, — даже не мечтал, что когда-нибудь с ним познакомлюсь. Спасибо тебе.
— Вот и прекрасно. Денег я тебе дам достаточно. Нет, не отказывайся, это же наше общее дело, не так ли? И не переживай за девушку. Всё будет хорошо. Я буду молить богов о благополучии твоего путешествия.
— Я тоже принесу сегодня жертвы. Как считаешь, кому лучше? — спросил Луций.
— Афине, — улыбнулась Софроника, — тебе понадобится найти убедительные слова и принять правильное решение!
* * *
Лес сжимался вокруг них, как петля. Кривые стволы и ветки самшитов, заросшие зелёным мхом так плотно, что и коры нигде не видно, тянулись со всех сторон, будто сотни рук неведомого чудовища, каждая из которых оканчивалась десятками когтистых скрюченных пальцев.