Эдил почесал бритый подбородок.
— Пожалуй. Зови.
* * *
Тиберий взял пёрышко зелёного лука, макнул в соль и сунул в рот. Закончил с одним, принялся за другой и так увлёкся, что и не заметил, как неодобрительно смотрит на него Руфилла.
Завтракали они свежими пшеничными лепёшками, только из печи, солёными оливками и сыром. Тиберий съел всё, что на столе было, похрустел зеленью и с тоской поглядел на опустевшие тарелки. Руфилла смотрела на супруга со странным выражением. Навсикая, старая рабыня-кухарка, что ни день, с круглыми глазами докладывала ей, сколько и чего господин сегодня съел. Бывший декурион целыми днями пасся возле кладовых, заглядывал в горшки на огне и норовил сожрать что-нибудь ещё не готовое.
Руфилла велела себе не удивляться — известное дело, как на военной службе кормят. Едят, что придётся, живы, тому и рады. Сколько месяцев прошло, как они сказали друг другу: «Где ты Гай, там я Гайя», а никак супруг не отъестся. Приехал худущий. И дёрганный. Не раз по ночам вскрикивал и вскакивал. Она слышала от товарок, что с ветеранами такое бывает, да только Тиберий, похоже, вовсе не варваров во сне пугался.
Отставник заметил взгляд жены.
— Что?
— Да всё вспоминаю, чего ты мне в письмах писал. Сердце кровью обливается, — вздохнула Руфилла и выпрямилась, как обычно позаботившись, чтобы складки столы изящно обтянули грудь.
Тиберий кивнул. В письмах из Дакии он безбожно врал, расписывая собственные подвиги и рассказывая об ужасах ледяной зимы в варварской стране. Там и вино в чашах замерзает, и птицы на лету от холода падают, но отважным воителям всё нипочём. Они храбро идут вперёд и скоро вместе с императором завоюют для Рима новую провинцию.
Уж очень хотелось Тиберию, чтобы старый Домиций не изменил своего завещания за время оставшейся службы декуриона. Предполагалось ведь ещё три года торчать под Орлом. Однако всё сложилось наилучшим образом. Август даровал миссию хонесту до срока. Старый мельник не изменил завещания, и, хотя помер, не дождавшись приезда будущего зятя, его дочь, молодая вдова Домиция Руфилла стала законной женой Тиберия Клавдия Максима.
Дом, мельница, несколько рабов и прочее имущество остались в семье, поскольку покойный муж Руфиллы и первый зять Марка Домиция приходился Максиму старшим братом. Виделись они редко, Тиберий давно покинул отчий дом. Так, до смерти и не встретились. Умер брат после первой войны Траяна с даками, всего лишь год прожив с молодой женой. Сей брак был для него вторым. Первая жена скончалась раньше. Детей не родилось ни от неё, ни от Руфиллы. Согласно закону Вокония, а вдобавок ещё и Юлиеву, бездетная вдова не получала ничего, кроме своего приданого. Была она единственной дочерью мельника Марка Домиция. Старик не дождался внуков, и наследников у него не имелось вообще, окромя очень далёких родичей, которых он терпеть не мог. Однако они всё же существовали, и имущество не осталось бы «лежачим». Вот только вдовушке почти ничего бы не досталось.
Предвидя такое, старый мельник обратил внимание на декуриона, что приехал в дарованный начальством отпуск, дабы разобраться с делами покойного брата. Тиберий ему приглянулся своей практичностью и Домиций велел дочери активно покрутить перед ним хвостом. А той двадцать два, в самом соку. Короче, уговаривать не пришлось.
Тиберий посмотрел на неё, прикинул, что задница у вдовушки очень даже ничего, а водяная мельница за городом так и ещё лучше. И ударил с мельником по рукам. Ему предстояло получить всё наследство старого Домиция по завещанию при условии, что декурион сочетается законным браком с Руфиллой. Ради такого ей предстояло шесть лет пробыть конкубиной, но боги сжалились — скостили до трёх.
Воспоминания об округлостях будущей жёнушки не давали декуриону спокойно спать все эти годы. Фигура — огонь! Куда там эллинским мраморным Афродитам Каллипигам до неё. Как из Македонии в дакийские горы пешком, короче говоря. Волосы рыжие, вьются без всяких щипцов и завивки. В общем — красотка. Что плохо — так только то, что сослуживцы не увидят, как повезло бывшему декуриону Второй Паннонской алы. Хоть Бессу бы похвастать. Ну и Титу. Хотя нет, Тит не впечатлится, у него там свои странные заскоки.
Ну и дело не только в сладких женских местах под тонкой шерстью туники и столы. Главная награда за многолетние лишения — дом. Основательное такое строение, настоящий domus, в каком и положено жить приличному человеку. Да не один, а два. Один, в городе — достался от брата. Другой, в городской хоре, возле мельницы — наследство молодой жены. На вилле декурион пока что редко бывал. Там заправлял старый вилик Домиция. А вот городским домом хотелось заняться всерьёз, отделать его изнутри, как водится у людей уважаемых. Тогда можно будет считать, что для Тиберия началась счастливая новая жизнь.