Не плачь Миррина, пройдут дожди, вернётся Луций, ты только жди.
Дождалась. А Софроника даже дар речи потеряла от удивления.
Сегодня она дала ей мешочек с деньгами и отправила наряжаться. Миррина вознамерилась среди прочего непременно купить отрез египетского льна. Тончайшего, прозрачного. Чтобы Луций дар речи потерял, когда её в нём увидит.
Девушка резво бежала по рыночной площади, помахивала корзинкой, которая наполнялась и тяжелела от лавки к лавке. Скоро большую часть поручений Софроники она выполнила, и хороший лён для своего наряда купила. Оставалось зайти в лавку торговца благовониями. Туда Миррина приходила с особенным трепетом. Ей всегда хотелось оказаться там в качестве богатой покупательницы, перепробовать все замечательные ароматы и найти самый необычный, непременно редкий флакончик, что сделает её неотразимой красавицей.
Главк, хозяин лавки, обрадовался, увидев Миррину. Софроника постоянно заказывала дорогие духи, потому её служанка была у него на хорошем счету. Миропол подмигнул девушке:
Миропол — торговец благовониями, или их производитель, парфюмер.
— Тебе как обычно?
— Да, сказала Миррина, — розовое масло с Родоса, два больших флакона и египетские духи.
Девушка на мгновение задумалась. У неё осталось немного денег от подарка Софроники. Может, хватит на какие-нибудь духи и для неё самой? Надо спросить, тем более что других покупателей в лавке нет. Если не считать женщину в тёмном покрывале.
Та зачем-то спросила на пороге:
— Хозяин, могу я зайти в твою лавку?
— Конечно, — удивился Главк, — проходи. Чего желаешь?
— Я осмотрюсь пока, — улыбнулась странная женщина, пройдя внутрь, — а ты позаботься об этой матроне.
— А можно ещё один, только маленький? — Миррина смутилась и своей просьбе, и тому, что её назвали «матроной».
На роль почтенной матери семейства она не тянула ни на первый, ни на второй взгляд.
— Это у тебя любовник появился, или Софроника расщедрилась? Не отвечай, дай я сам угадаю! Если бы любовник, то ты бы не заказывала маленький флакон?
Миррина смутилась.
— Просто она мне денег дала на ткани. На наряды. Для меня. Немного осталось.
— Ух ты! — усмехнулся Главк, — не собралась ли ты замуж, Миррина? Неужто жених нарисовался? Сколько там у тебя денег?
— Может и нарисовался, — улыбнулась Миррина.
Она отсчитывала монетки, и не заметила, как незнакомка в покрывале подошла к прилавку. Миропол опытным взглядом оценил медяки Миррины быстрее самой девушки.
— О, ты сегодня богатая! На большой флакон родия хватит, — сказал он и прищурился, — или на маленький, но суспирия. Совсем маленький. Но «вздох». Какой налить?
Миррина даже рот ладошкой прикрыла от восхищения. Суспирий, «вздох», духи на основе розы и шафрана были самыми дорогими в лавке Главка. Софроника себе такие не покупала, а бывшей рабыне страсть, как хотелось попробовать.
— «Вздох»! — сказала девушка.
«Ну и подумаешь, что маленький».
Главк улыбнулся, пошарил на верхней полке, извлёк синий флакончик тирийского стекла и большую глиняную бутыль с духами. Откупорил и собрался наполнить склянку. Но тут незнакомка подошла вплотную к Миррине и протянула руку к полкам, где стояли маленькие горшочки с телином:
— Хозяин! А это у тебя телин кампанский или сирийский?
Телин (телинум) — популярные духи на основе кипарисового масла с мёдом.
Миррина от неожиданности ойкнула — её руку повыше локтя что-то царапнуло. Весьма ощутимо. И глубоко.
Она с недоумением посмотрела на ранку. Сочилась кровь.
Незнакомка повернулась к ней и всплеснула руками:
— Ох, это моя вина, прекрасная госпожа! Прости меня, неловкую!
Главк от этого неожиданного возгласа выронил флакон, и он разбился. Духи пролились на прилавок.
— Я так сожалею! Какая же я неуклюжая! — продолжала причитать незнакомка, — ещё раз прости. Это всё он.
На запястье женщины блестел золотой браслет в виде змейки с изумрудом-короной. Верно, острый камень и оцарапал кожу.
Главк нахмурился, переводя взгляд с разбитого флакона на дорогое украшение, которое плохо вязалось с обликом женщины.
А Миррина удивилась до чрезвычайности. В основном потому, что её назвали госпожой, а не из-за царапины.
Она встретилась взглядом с незнакомкой и заметила, что та очень бледна, как настоящая римская аристократка. И при этом назвала загорелую Миррину госпожой? Кожа на лице женщины в тёмном плаще была совсем белая и в каких-то разводах, будто свинцовые белила попались скверного приготовления. Точно аристократка? Той бы рабыни щёки румянами натёрли, но у этой дамы ничего такого на лице не имелось.