Луций зарычал и всё-таки поднялся.
И словно порвались невидимые путы. Стало легче дышать.
Шаг. Ещё один.
Нет никакого тумана. И мир не хочет больше перевернуться с ног на голову.
Просто улица. Засыпающий город.
Ещё шаг.
— Миррина!
Тишина.
Диоген шёл быстрее. Ещё быстрее.
— Миррина!
Он уже бежал.
Он звал её без остановки. Метался от одного перекрёстка к другому.
Она не отзывалась.
— Чего орёшь?
Вигилы. Трое.
— Пожалуйста… Пожалуйста, помогите…
* * *
Близкое знакомство с ликантропом бесследно для иринарха не прошло. Спать он стал хуже. Посреди ночи вскакивал. Жена говорила, что даже кричал.
Уж как она его пилила, старого дурака, что самолично полез «к Орку в задницу». Это ещё мягко сказано. Почтенная матрона могла приложить похлеще, чем на стенах лупанария малюют. Калвентию она при рабах заявила:
— Ну что, отмужичили тебя, старый пердун?
Тот не стерпел и стегнул благоверную пониже спины поясом, а та, недолго думая, вернула ему должок тяжёлой сковородкой. И оказалось, что от жены иринарх понёс урона больше, чем от ликантропа.
Почти миновал месяц и Калвентий, высосав половину своих запасов самого крепкого вина, мало-помалу успокоился.
За всеми этими переживаниями дело об убийстве Метробия отошло на второй план. Эвримах не был римским гражданином и Калвентий мог совершено спокойно посадить его «на лошадку». Но Филадельф попросил повременить. Публий Гостилий будто своей собственной задницей чуял, что дело ещё может повернуться неожиданной стороной и убедил иринарха, что решение о пытке в отношении перегрина должно быть принято по суду. Потом стало не до Эвримаха, но дальше началось интересное. За дружка вступился Антиной. Это иринарха не удивило, как и то, что тот подтянул отца, Юлия Филокида. А тот дошёл до дуумвиров.
Перегрин — «иностранец». Свободный негражданин в Римской Республике и Империи.
В общем, оказалось, что никто ни в чём не виноват. Кроме эмпусы, разумеется. Эвримах отделался несколькими днями в крипте. А потом, когда успокоился, принялся орать, что это произвол. Угрожал было судом Софронике за клевету. Но дружок Юлий тут его пыл умерил. На том дело и закончилось. Посмотрев на ликантропа, Калвентий ловить эмпусу не очень рвался.
Расслабляться было рано, приближалось полнолуние и сбежавший Ятрак ещё мог о себе напомнить. Однако пока о нём они не слышали. На дорогах стало спокойнее, особенно, когда через несколько дней к северу от города стационарии прихватили за жопы пару шутников, решивших, что грабить путников, натянув волчьи шкуры — очень весело.
Слухи о происшествии хлестали во все стороны, будто вода из дыры в плотине. Но были они не пугающие, а, скорее, героические. После того, как на форуме предъявили отрубленную башку Терея и правую когтистую лапу, авторитет Калвентия взлетел до небес.
Даже Помпоний проникся. Лапу он рассматривал особенно долго, а потом чистосердечно заявил Палемону, что за убыток с него не спросит и даже сам оплатит надгробие Дракону с достойной эпитафией. Калвентий похлопотал в Совете декурионов, чтобы наградили деньгами и Карбона, который выжил, хотя и остался одноглазым.
Предложение Палемона выкупить у ланисты всех уцелевших декурионы не поддержали. Так и остались гладиаторы в собственности Помпония, который заявил, что видал на арене одноглазых. Это не то же самое, что руку или ногу потерять. Впрочем, отношение ланисты к Палемону изменилось. Недоверие, явная неприязнь и откровенная опаска улетучились. Толстяк сделался весьма дружелюбен, да и со стороны Ферокса ледок подтаял.
Всё бы хорошо. Если бы не Ятрак.
Чем ближе становилось полнолуние, тем сильнее нарастало всеобщее напряжение. Дуумвиры послали прошение в столицу провинции об усилении гарнизона и постов по Эгнатиевой дороге. К середине августа в Филиппы прибыла ещё половина центурии стационариев. Размещать их надлежало за счёт колонии, из-за чего в курии и на форуме прошли весьма жаркие дебаты. Не обошлось, конечно, без громкого визга оппозиции в лице Муция Скаевы, которому было всё плохо. Пришлют солдат — кто их кормить будет? Не пришлют — а кто ликантропа ловить станет?
Горожане постепенно склонялись к мысли, что ежели этот новый человек Помпония столь хорош и вызвался самолично — так вот и пусть дальше выполняет свой же план по отлову всяких там оборотней. Мол, будет ещё одна такая косматая лапа — так и быть, скинемся на донативу герою. А на нет и суда нет.