Приближались Вулканалии. На форуме болтали, будто на праздник приедет сам проконсул Аррунций Клавдиан. Горячо обсуждали, что покажут в театре.
Говорили, будто Антиной всё ещё пытается штурмовать Софронику, но та заперлась, как иудеи в Масаде, почти не выходит. И никаких вам еврипидов.
Кто-то видел, как к Филадельфу приезжал Юлий Креонт из Амфиполя. Ну, тут всё просто, Гостилий, согласно очерёдности, устраивает зрелища. Торгуются, значит, за гладиаторов. Креонта даже жалели, мол, крепко его в прошлый раз подкосили мальчики Помпония.
Ну Помпоний, конечно же, к эдилу тоже захаживал за тем же самым.
Но кто-то из рабов проговорился, будто Креонт обсуждал с Филадельфом не только своих «ячменников», но и… Овидия.
Некоторые даже посетовали, что лавка Софроники закрыта и управляющий куда-то делся. Хотели языками с ним почесать за Публия Назона и его вирши. Интересно же, что там? А то говорят, будто всякое про баб, развраты сплошные. Катерва мимов как-то вечерком даже изобразила для нетерпеливых возможный сюжет. Свидетели подтвердили — срамота!
В общем, прошёл месяц и жизнь вошла в обычную колею.
Калвентий, не торопясь в постель, расслабленно сидел в плетёном кресле возле бассейна. Отхлёбывал из чаши мульс. Размышлял о предстоящем празднике. Старался не думать о том, что может случиться вскоре после него.
И тут раб-привратник доложил, что в дом ломится Диоген.
* * *
Миновала prima vigilia, первая стража, когда в дверь термополия постучали.
Палемон, который уже четвёртый час неподвижно сидел в зале за столом, взял в руки топор. Афанасий, вооружившись кочергой, открыл дверь.
Вошёл Диоген. Остановился на пороге. Привалился к дверному косяку и сполз на пол. Закрыл лицо руками. Его плечи вздрогнули.
— Что, Луций? — наклонился к нему Афанасий.
— Я… не нашёл… её…
— Знаю, — негромко проговорил Палемон, — они увели её из города.
— Откуда знаешь? — спросил пекарь, — кто были эти двое?
Палемон не ответил.
Афанасий некоторое время терпеливо ждал, потом собрался закрыть дверь.
— Подожди, — сказал Палемон, — не закрывай.
— Ты кого-то ждёшь?
— Да.
— Я просто прикрою, запирать не буду.
— Нет, не прикрывай, оставь открытой, — попросил Палемон.
Афанасий удивился, но послушался.
Помощник доктора скосил взгляд на лестницу. На ней сидел Ксенофонт. Кот прижал уши.
— Он спит? — спросил Палемон.
— Не знаю, — ответил Афанасий и тут пекарю показалось, что здоровяк вопрос задавал вовсе не ему.
Кот муркнул.
— Зачем ты его оставил одного?
Кот муркнул снова.
Палемон посмотрел на Диогена.
— Ты был у Калвентия? Что он сказал?
— Он… он помогал… Приказал «Бодрствующим». Мы оббежали все улицы. Её нигде нет! Что мне делать, Палемон? Кто эти люди?
— Это не люди… — процедил помощник доктора.
Афанасий, не таясь, перекрестил лоб пальцем.
— А кто?
Палемон не ответил.
Тут в термополий влетела белая сова и уселась на стол прямо перед ним.
Диоген сначала подумал, что это Клефтис, но почти сразу понял — не она. Клефтис была обычной серой совой.
Афанасий разинул рот от удивления, а на лице Палемона не дрогнул ни единый мускул. Некоторое время сова и здоровяк смотрели друг на друга. Потом Палемон повернулся к коту.
Ксенофонт мяукнул и поскакал наверх.
Сова захлопала крыльями, заухала и вылетела обратно на улицу.
Палемон встал, подхватил топор и сказал:
— Запритесь. Я в дом Софроники.
— А если… — пробормотал Афанасий.
— Сейчас пока вам ничто не угрожает. Они не в городе.
— Я с тобой! — вскинулся Диоген.
— Нет. Ты же еле ноги волочишь. Афанасий, дай ему вина покрепче и пусть ляжет в постель.
Он вышел на улицу, пекарь запер дверь.
Гениох впустил Палемона без вопросов, хозяйка, видать, предупредила.
Здоровяк взял у него лампу и деловито прошёл по дому, как по-своему. Отпер одну из внутренних дверей. Была она в доме самой прочной и снабжённой железным засовом. Его сам же Палемон и устроил здесь месяц назад.
Внутри обнаружился стол с посудой и кровать. На ней под шерстяным одеялом спал Тзир. Услышав движение, он сразу проснулся. Сел на постели. Палемон поставил лампу на стол и сел рядом.
— Что? — вопросительно взглянул на своего обидчика дядька Дарсы.
— Кто его ещё ищет, Скрета? — спросил здоровяк.
— Вы с ведьмой всё из меня вытянули, — пробурчал Тзир, — больше ничего не знаю.