Фидан захлестнул невыразимый словами ужас.
— Деян, я не слышу… Не слышу его! Деян, это… волк!
Мастер будто оцепенел, он не знал, что предпринять.
— Это волк… — шептала Фидан.
Дардиолай напрягся, он жадно пожирал глазами девушку, и она с испугом и удивлением увидела — он хочет её. Но не было в его взгляде даже следа той нежности, что он дарил ей когда-то, заставляя забыть о ревности.
Нет, сейчас на неё смотрел зверь и в глазах его плескалась животная похоть. А Фидан, заворожённая этим безумным взглядом, вдруг поняла, как ей следует поступить.
Она медленно поднесла руку к пояску на шароварах, распустила его и стянула их с бёдер. Потом, полностью обнажённая, перешагнула упавшую ткань и опустилась перед Дардиолаем на колени.
Он дёрнулся назад, потом вновь подался вперёд, продолжая угрожающе рычать.
— Ну что же ты, Солнце? — проговорила девушка, — хороший мой, это же я. Почему же ты не узнаёшь меня?
Глаза Дардиолая странно заметались, по телу пробежала дрожь. Он опустил лицо вниз, а когда поднял снова, Фидан вздрогнула. Он задыхался. Жадно хватал ртом воздух. Глаза его расширились. Он оторвал одну руку от земли и протянул к девушке, а она потянулась навстречу.
Их пальцы на миг встретились и Фидан будто молния пронзила.
Зеленоватая тьма. Холодные объятия глубины. Он проваливался в неё, не в силах пошевелиться. Тянулся к спасительным бликам далеко вверху.
Прикосновение разорвалось, но Фидан уже знала, что делать. Она закрыла глаза и, не колеблясь более, шагнула с обрыва, бросилась в омут.
Зеленоватая тьма сомкнулась над её головой, как погребальный курган. Ледяные объятия глубины обожгли тело, но она не обратила на то внимания. Распахнула глаза и озиралась во тьме. Человеческая фигура, уже едва различимая, медленно погружалась во мрак. Но они были здесь не одни. Фидан почувствовала на себе чужой взгляд. Обернулась.
Поодаль в мутной зелени проступили очертания ещё одной фигуры. Обнажённая женщина. Длинные распущенные волосы, почему-то зелёные, струились, колыхались будто водоросли на дне.
Фидан пригляделась и поняла — это не человек. Женщиной существо было только до пояса, а ниже мерцала чешуя рыбьего хвоста. Он медленно шевелился.
«Он наш. Уходи».
Фидан мотнула головой, сжала зубы и нырнула в глубину. Она отчаянно тянулась к Дардиолаю. Грудь начало сдавливать удушье.
«Успею!»
Их пальцы снова соприкоснулись. Ещё один рывок и вот уже она держит его за руку.
«Поймала!»
Деян заворожённо смотрел, как Фидан откинулась назад, увлекая Дардиолая на себя. И он подхватил её, не дал просто упасть, бережно уложил на землю. Он смотрел на неё во все глаза, больше не скалился и не рычал.
Фидан потянула его на себя, отнимая у глубины, рванулась к спасительной поверхности. Их тела прижались друг к другу.
«Он наш! Отдай его нам!»
«Нет!»
Фидан оплела ногами поясницу Дардиолая, обняла его за шею и поцеловала, будто дарила спасительное дыхание. Она даже не заметила, как он начал отвечать ей.
Коротко ахнула.
Они рвались к поверхности и боролись уже вместе. Воздуха в лёгких совсем не осталось, но спасительные блики уже рядом. Ещё немного!
Их тела двигались во всё ускорявшемся ритме, как во время колдовского танца. Сердце Фидан выскакивало из груди, сильные руки мужчины обнимали её, она дышала часто-часто, и не видела ничего вокруг. Иные чувства будоражили сознание.
— Быстрее… Быстрее… Ещё…
Блики всё ближе. Ещё немного. Последний рывок. И водную гладь вспарывают брызги. Спасительный воздух пробуждает сознание и сердце замирает от возгласа:
— Фидан!
Глава XXXI. Актеон
День, десятый перед сентябрьскими календами, когда подошёл к концу период сильнейшей жары, начавшийся с почитания Нептуна, был посвящён Вулкану. По утру юноши бегом дважды пронесли факелы через весь город по Эгнатиевой дороге. Затем в театре жрецы зажгли священный огонь и пожертвовали богу свежепойманную рыбу, опустошив несколько внушительных корзин. Пламя пожрало рыб вместо людей, Вулкан насытился. Добавило ему удовлетворения заклание телёнка и кабана. Так повелел поступать Домициан, дабы бог огня больше не насылал на род людской бедствий, подобных Великому пожару Рима.