Разумеется, придётся его некоторое время подержать на поводке, но при этом Алатрион вовсе не собирался превращать Луция в самоходную куклу, как он поступил со всеми обитателями виллы Артемидора.
По приезде из Фессалоникеи он расположился, конечно же, не в заброшенном полусгнившем сарае старателей. В глухом лесу. Ему была не чужда тяга к удобствам, потому он и занял виллу. Кроме того, требовалась оффицина для Ликимния.
Оффицина — мастерская, лаборатория, рабочее помещение. Оффицина ароматария — лаборатория аптекаря.
В Филиппах он занимался изысканиями три нундины. Местоположение мальчишки выяснил быстро, но оказалось, что его охраняют. И сущности защитников весьма серьёзны. Ему не по зубам. По крайней мере, первое впечатление было таково. Пришлось действовать тоньше.
Оценив противников, он стал избегать появляться в городе лично, хотя ныне мог ходить по улицам среди бела дня, но опасался, что Софроника и Палемон его учуют. С Гермионой он делиться приготовленным элексиром даже не собирался, хотя не раз ей говорил, что работает над улучшением commodo vitae для них обоих. Просто не знал, сколько драгоценной субстанции потребуется, вот и принял её всю.
Впрочем, Гермионе он позволил выпить одного из оборотней и его кровь также наделила её некоторой нечувствительностью к солнцу. Правда, временной и слабой. Пришлось присовокупить изготовленные Ликимнием мази для лица и кистей рук. Хватало их ненадолго.
И вот теперь он был как никогда близок к успеху. Один из мальчишек в его руках. Разбирать Бергея на кусочки, подобно Страммиле, Алатрион не мог. Знал — расплата за такое самоуправство будет ужасной. Ранее готов был заплатить и эту цену. Вообще любую. Но всё сложилось наилучшим образом благодаря двум меховым громилам, искавшим мальчишек.
Нынешний трофей — для госпожи. Выпить его до дна Алатрион теперь не решался, но пригубить… Почему нет?
Диоген стал свидетелем того, как стрикс оторвался от шеи Бергея. Кровь капала с клыков, рот перепачкан. Парень не сопротивлялся, он был без сознания.
Луций смотрел на это спокойно и сам себе поражался, что жуткое зрелище его совсем не трогает. Ни одной мысли в груди.
— В голове, — сказал стрикс, — мысли человека рождаются в голове.
— Ты их читаешь? — спросил Диоген.
— Легче, чем ты кодексы с закладками, — усмехнулся стрикс.
Где-то в самом отдалённом уголке сознания маленький, жалкий, несчастный Луций Диоген кричал сейчас от ужаса, но никто его не слышал. Дверь заперта, не вырваться.
Человек, стоявший перед Алтарионом, оставался спокойным. Ему так приказали.
Сам Луций этого ещё не осознавал.
— Я сдержал слово. Отпусти меня.
— Разве тебе кто-то такое обещал? — удивился стрикс.
— Мы не оговаривали других условий, — сказал Диоген.
— И ты полагаешь, будто можешь уйти?
— Да.
— Попробуй, — спокойно предложил Алатрион.
Звучало, как издёвка. Диоген искал подвох. В чём? На него нападут здешние рабы и надсмотрщики? Он сжал кулак. Шагнул к двери. Алатрион не препятствовал ему.
Луций подошёл ко входной двери виллы, взялся за ручку.
Ему не хотелось уходить.
Не так.
Ему совершенно не хотелось уходить. Он испытывал необъяснимое и необоримое желание остаться. И не мог себе в этом отказать.
Луций вернулся в таблиний.
— Ты ещё здесь? — усмехнулся Алатрион.
Диоген сжал зубы. Он не понимал, что происходит.
В руках Алатриона появился нож. Он положил его на стол.
— Возьми и вскрой себе вены.
Диоген подошел к столу, вложил нож в левую искусственную руку, согнув тугие, но всё же податливые железные пальцы так, чтобы они охватили рукоять. Примерился к венам на правом запястье. Надавил. Получалось неловко. Да и нож был тупой.
Луций разозлился, сосредоточенно поправил нож, надавил сильнее. Появилась капля крови.
— Достаточно, — сказал Алатрион, — я могу сделать с тобой что пожелаю. Ты сам это сделаешь. Скажу — повесишься. Велю — тупой пилой отпилишь вторую руку. Как и все на этой вилле, Луций. Но ты всё же отличаешься от них.
— Чем? — спросил Диоген спокойным тоном.
— Вот! — Алатрион поднял вверх палец, — очень правильный вопрос! Как раз тем, что ты способен задавать вопросы. Ты полностью в моей власти, но сохраняешь свою личность. Для меня это куда сложнее, чем контролировать даже пару десятков людей. Цени, Луций. Мне важно, чтобы ты звал меня не господином, но учителем.
— Да, учитель, — кивнул Диоген.
— Пока что ты неискренен, — улыбнулся Алатрион, — я слишком много позволяю тебе. Поводок весьма длинен. Ты даже можешь ненавидеть меня. Какое-то время. Но я уверен, твоё отношение изменится.