Он не знал, что лучше — тянуть время до ночи или вырваться сейчас, пока их тут двое. Сдался-то в надежде, что стрикс ослабит хватку и отпустит город. Ибо иначе толпа разорвала бы его прямо у дома Софроники, не считаясь с тем, сколько голов бы он проломил.
Но и в этом случае нельзя тут долго торчать. Ведь если стрикс поймёт, что защитник мальчика удалён и угрозы ему не представляет — сразу и явится.
Палемон чувствовал — так и будет. И он уже идёт. Решение сдаться было глупым.
Калвентий не реагировал на разговоры. И Палемон принялся прямо на его глазах разгибать прутья решётки. Вздулись мышцы. Толстые, но не калёные, мягкие прутья начали подаваться.
Стражник напрягся. Приблизился. Взял копьё наизготовку. намереваясь колоть между прутьями.
— Не безобразничай, Палемон, — сказал иринарх, — а то сейчас позову ещё людей, и они тебя очень огорчат.
Узник и ухом не повёл, продолжая налегать на прутья.
И тут в крипту ворвался человек. Калвентий посмотрел в его сторону, это был Харитон из «Бодрствующих».
— Господин иринарх! Там! Там… — он лихорадочно махал руками.
— Что? — раздражённо бросил Калвентий.
— Посмотри сам! — позвал Харитон.
— Следи за ним! — резко сказал стражнику иринарх, — не угомонится — подколи, только не до смерти! В бедро или плечо.
Он выбежал из крипты. Палемон понял, что сейчас будет. Послышался глухой удар. В подвале появился Афанасий. Увидев его боковым зрением, стражник ткнул копьём через решётку, но узник отклонился и переломил древко о прутья. А потом просунул руку, сграбастал бедолагу за тунику, рванул на себя. Тот приложился лбом и сполз на пол.
— Ключи у Калвентия!
— У меня уже! — Афанасий подскочил к двери клетки. Щёлкнул засов.
— Что там? — спросил Палемон.
— Жуть какая-то! Будто не люди на улицах, а… непонятно кто!
Пекарь подхватил оба обломка копья. Они выбрались из крипты. Калвентий лежал у входа на мостовой. Палемон снял с него перевязь с мечом. Афанасий перекрестил лоб.
— Прости, Господи…
— Бежим!
И тут на них обратили внимание.
Все.
Горожане. Обыватели. Лавочники и ремесленники. Одна за другой открывались двери, и они выходили из домов. Смотрели. В руках ножи, топоры. Кто-то вооружился тяжёлой сковородой или даже табуреткой.
Среди них появились и вигилы с палками и копьями. И все эти люди молча перегородили улицу.
А от Неаполитанских ворот неспешно шли два человека. У одного чёрные полы плаща развевались, как огромные чёрные крылья. Второй следовал за ним, как серая тень.
— Влипли… — прошептал Харитон.
— Господи! — Афанасий скрестил обломки копья перед собой, — помоги!
— Не надо! — громко сказал Палемон, обращаясь к смотревшим исподлобья людям, — пропустите нас!
Толпа бросилась на них.
* * *
— Малыш! Выходи! — раздался громкий голос на улице.
Дарса вздрогнул.
— Не слушай его! — воскликнул Ксенофонт, — он не может войти в дом сам! Будет выманивать! Не слушай!
Тзир вдруг потёр пальцами виски, поморщился. Посмотрел на Дарсу. Встал и схватил его за руку.
— Пойдём.
Дарса заревел и попытался вырваться. Безрезультатно.
Миррина схватила его за другую руку и потянула прочь от Тзира. Тот ударил её наотмашь, и девушка отлетела в сторону, ударилась о стол, обрушив на себя какие-то горшки. Хорошо хоть, не с кипятком.
В следующее мгновение Ксенофонт с громким воинственным мявом бросился на спину Тзиру. Вцепился когтями. Дядька охнул и, взвыв от боли, оторвал от себя кота и отшвырнул прочь.
Дарса хотел удрать вглубь дома, но был снова пойман. Мальчик вспомнил, как Палемон учил его освобождаться от захватов и попытался провернуть это с Тзиром. Безуспешно. Куда ему против опытного воина.
— Дарса, ты сможешь! — раздался в голове голос Ксенофонта — давай ещё!
Мальчик, сердце которого бешено колотилось, снова вывернул руку, преодолевая сопротивление большого пальца дядьки и, неожиданно, у него получилось. Он ударил Тзира кулаком в живот и тот охнул, будто схлопотал от взрослого. На его лице появилось выражение сильнейшего удивления, но лишь на мгновение, поскольку пушистый философ, повторив свой боевой клич, метнулся прямо в лицо дядьке, растопырив когти. Тот едва успел закрыться, сберегая глаза, но упал и ударился затылком. Отключился. А кот зачем-то прыгнул ему на грудь. Но не для того, чтобы кусать и царапать. Припал передними лапами и задрал хвост трубой.