«Fugitivus» — «беглый». У римлян не было буквы «U», вместо неё использовалась «V».
— Ждаова! — заулыбался Ушастый.
Во рту у него виднелось всего два зуба.
Надсмотрщики удалились и куникула погрузилась во тьму.
— Хватай кахжину и ташши. Да не штолбеней, а то ж’ать ижжа тебя не будем.
Он сунул в руку Бергею верёвку и подтолкнул.
— Давай.
У Бергея перед глазами ещё стояли круги от огонька лампы. Юноша не сдвинулся с места. Тогда под рёбра ему прилетел кулак. Ещё один в плечо, третий в спину. Били со всех сторон. Явно не один Ушастый. Удары слабые. И злые. Он стиснул зубы. Подчинился.
И началась монотонная, выжигающая остатки разума работа. Где-то в глубине куникулы били кирки. «Грызунов», коих кормили куда лучше других, в этом тоннеле работало двое. Одного звали Аорсом, по роду-племени. Был он из тех сарматских дурней, что римляне переловили, как мышей в долине Ятра. Пять лет назад. Многих, в том числе и Аорса, за насилие над женщинами оскопили. Большинство из тех степняков уже давно сточилось о рудники, но Аорс, отличавшийся немалой силой, ещё был жив. Более «красношеих» он ненавидел даков, коих винил в своих несчастьях, не утруждая себя размышлениями о том, справедливо ли это. Ушастый, выяснив, откуда родом Бергей, велел ему об этом помалкивать.
— Убьёт.
Неприязнь к дакам, однако, Аорс не распространял на своего напарника, звероподобное всклокоченное и совершенно безумное существо по прозвищу Ыы. Он, по словам Ушастого, как раз и был даком, попавшим в плен ещё в первую войну с Траяном. Ыы не говорил, только мычал. Его тоже кормили лучше других, поскольку сланец он рубил, будто был не человеком, а заводным медным автоматоном Гефеста, или ходячей статуей Дедала.
Аорс Ыы не трогал, хотя, как рассказал Бергею говорливый шепелявый раб, на них давно сделаны ставки — кто кого и с каким результатом в конце концов потрогает. Спорили на миску каши или кусок хлеба.
Ушастый болтал без умолку. Казалось, увечное лицо не особенно ему в этом мешало. А ещё он источал какое-то ненормальное жизнелюбие. Несмотря на то, что выглядел, как покойник, уже полежавший пару месяцев в сырой могиле.
Он как ребёнок радовался новому человеку, поведав немало, с его точки зрения интересного и занимательного. К тому же сам выпытал многое. Как-то легко это у него получалось. Бергей, сам себе удивляясь, не только собственное имя ему назвал, но немало о своих злоключениях поведал, умолчав, правда, главную тайну. От клеймёного балабола он и узнал, куда же его занесло.
Во времена стародавние хребет Пангейон и окрестности были настолько набиты золотом, что иногда пахари плугом выворачивали из земли огромные самородки. Несколько веков здесь шли разработки, но всё когда-нибудь кончается. Иссякло и Пангейское золото.
Уже сто лет назад рудники приносили в казну совсем мало денег, и Божественный Август отдал управление ими на откуп прокураторам из местных. Но от такой передачи золотоносные жилы по волшебству не воскресли, прииски захирели. Лет сорок здесь ещё наблюдалась какая-то вялая возня, но почти не осталось рабов, прокорм которых стал невыгоден. В земле ковырялась свободная беднота, вольноотпущенники. Они поддерживали в худо-бедно рабочем состоянии все водопроводы, Архимедовы винты в шахтах, каналы для промывки руды, с уложенным по дну дроком для сбора золотой пыли. Огромных арругий по образцу испанских здесь не строили, но воды всё равно требовалось много, потому имелся акведук, и со многих горных ручьёв и речек вода собиралась по трубам, вращала огромные колёса, которые были соединены с молотами в дробилках руды.
Арругии — разработка руды смывом, масштабная гидросистема из труб и многих акведуков. Воду накапливали в искусственных озёрах, а потом пускали в подготовленные шахты и штольни, обрушивая в считанные минуты огромные горные пласты. Арругии характерны для римских рудников в Испании.
Прииски медленно помирали, однако при цезаре Веспасиане здесь открыли новую богатую жилу. Вновь рудничный городок Скаптесила на северо-восточном склоне хребта наводнился людьми, опять нагнали рабов и два поколения семейства Гая Юлия Филокида, нынешнего рудничного прокуратора, самого богатого человека на огромном пространстве от озера Керкиней до реки Гебр, каталось, как сыр в масле.
Фракийский город Скаптесила известен тем, что здесь прожил последние годы и был совладельцем приисков греческий историк Фукидид.