— Ну так вот, стало быть, — Калвентий уселся подле книгочея, — рассказывай, как удумали вы раба Софроники прирезать.
— О чём ты?! Я не понимаю! — верещал Ктесипп, — я невиновен! Отпустите! Я пожалуюсь дуумвирам! Это произвол!
— Ясно, — вздохнул иринарх, — отдохни пока.
Он повернулся к рабу и задал тот же вопрос ему. Иероним орал, но в убийстве не сознавался.
— Ишь ты, — раздражённо протянул Калвентий, — никогда бы не подумал, что этакий слюнтяй упёртым окажется. Говори, дурень! Коли жопа привычна, так железо-то раскалить недолго!
— Не то ты спрашиваешь, — нахмурился Тиберий.
— Ну сам спроси!
Тиберий повернулся к торментарию:
— Расслабь-ка его.
Тот посмотрел на иринарха. Калвентий кивком подтвердил приказ. Палач снял с ног раба гири. Иероним заёрзал, пытаясь приподняться на бёдрах и спасти задницу от острого клина.
— Известно нам, что водил ты дружбу с убиенным Метробием? Было такое?
— Было… — пробормотал Иероним, стуча зубами, — приятельствовали…
— От него ты узнал о книге этого, как там его, Мемнона? Из Гераклеи. Цены немалой.
— Да… От него…
— И господину рассказал, — кивнул Тиберий, — а он, значит, так ей соблазнился, что покой и сон потерял.
Декурион посмотрел на Ктесиппа. Тот тоже стучал зубами. И, похоже, все ещё не понимал, куда клонит дознаватель.
— Потерял… — подтвердил раб, покосившись на господина.
— А денег у него на книгу не было, — продолжал рассуждать Тиберий, — вот и придумал ты подговорить Метробия её выкрасть, да вам продать.
— Я не придумывал! — заорал раб.
— А, стало быть, это твой господин горазд на такие подлости? — подал голос Калвентий, — а с виду и не скажешь.
— Что вы пообещали Метробию? — спросил Тиберий, — он, как говорят, тюфяк, вам под стать.
— Я не п-покупал его! — неожиданно возопил Ктесипп, — у меня и денег нет!
— Ну да, потому и зарезали.
— Не резали! И на кражу не п-п-подбивали! Я П-плутарху… Плутарху п-письмо написал! Сюда его п-пригласил. А с Метробием я о книге говорил раз, но не п-просил ничего, не склонял ни к каким з-з-з…
Он аж покраснел, пытаясь выговорить последнее слово
— Злодействам! — подсказал Иероним.
— Да!
— Плутарх? — спросил Тиберий, — кто такой Плутарх?
— Учёный муж. Из Херонеи, — ответил Ктесипп, — это в Б-беотии.
— Он здесь причём?
— Я писал ему… П-пару раз… В-выражал в-восхищение. А он мне отвечал! — Ктесипп зачастил, сбиваясь и заикаясь, — он сейчас п-про К-к-красса п-пишет. Жжиыы…
— Чего жужжишь? — поморщился Калвентий, — то зудит, то жужжит.
— Ж-жизне… Опп… п-писание.
— Про Красса? — приподнял бровь Тиберий, — какого Красса?
— Ну, п-про три… триумв-в-вира. Д-давно жил. Лет п-полтораста н-назад. Б-больше. Эта книга Мемнона, т-там в-важжное. П-про Красса и Сп… Спп… Я х-хотел п-первым… Рассказать.
Тиберий и Калвентий переглянулись. Декурион кивнул в сторону, дескать, отойдём.
— Может и не врут.
— С чего бы? — недоверчиво нахмурился Калвентий.
— Да как-то замудрёно всё. Плутархи какие-то, Крассы. Язык заплетается, а чешет несусветную хрень бодро. Был бы он воришка рыночный, я бы не купился, но этот явно не таков, чтобы сходу сочинять.
— В книгах своих набрался, — буркнул Калвентий.
Он велел подручным разделить подследственных. Ктесиппа увели в отдельную камеру и продолжили допрос раба. К «лошадке» больше не прибегали. Иероним и без неё трещал, как цикада. Потом их с Ктесиппом поменяли местами. Показания в целом сходились.
Иероним узнал о книге от своего приятеля. Метробий похвалялся на агоре, что госпожа его купила свиток за большие деньги. Деньжищи, как говорил он, закатывая глаза. А ему, Метробию, конечно, досталась великая честь переписывать это редчайшее сокровище. Он весь раздулся от гордости.
Иероним рассказал о том господину, тот тоже возбудился. Но даже речи не шло, чтобы книгу купить или украсть. Ктесипп просто переговорил с Метробием в лавке Софроники, узнал кое-какие подробности о содержании свитка и вприпрыжку побежал домой, писать Плутарху из Херонеи. Он жаждал лишь славы открывателя, который первым сообщит ценнейшие для известного историка сведения. Пригласил Плутарха в Филиппы.
— Едва ли они, — подвёл итог Тиберий.
— Что же, снова на эмпусу валить? — мрачно буркнул Калвентий.
Бывший декурион наклонился к Ктесиппу:
— А ещё кому-нибудь про книгу ты рассказывал?
— Да… — признался тот, — на симпосионе п-похвастался. У Антиноя.