Луций покачал головой.
— Давно ли ты в нашем городе?
— Приехал сегодня чуть за полдень и сразу принялся разыскивать твой дом.
— Тебе что-нибудь поведали обо мне люди, к которым ты здесь обращался?
Странный вопрос. Луций пожал плечами.
— Н-нет… Ничего не говорили. Просто рассказали, как пройти.
Он подумал о том, что у них как-то странно лица вытягивались.
«Говорят, она сага, колдунья».
Из-за этого? Соклей и Сострат тоже такое упоминали.
— Послушай, Луций, — Софроника слегка наклонила голову и внимательно поглядела на него, будто в душу заглядывала, — ты римский гражданин, после отставки, полагаю, получил вознаграждение, то есть человек обеспеченный. А должность смотрителя библиотеки люди не слишком уважают. Считают, что это занятие пристало рабу. В юности ты, возможно, следовал только своим душевным порывам, но сейчас, пора обращать внимание на положение в обществе. Скажи, тебя не смущает это? Ведь люди непременно будут смотреть на тебя свысока.
Диоген не сразу нашёл, что ответить. Софроника с ходу назвала единственное препятствие на пути к его новой службе. Взгляд Луция скользнул по росписи в таблинии. Перешагнув порог, от волнения он её просто не заметил. Нагромождение цветных пятен. Теперь же перед его глазами разыгрывалась трагедия. На картине Кассандра обнимала алтарь Афины, пытаясь в храме спастись от ахейцев, разоряющих Трою. А на другой стене Одиссея встречали Телемах и Пенелопа.
— Ты совершенно права, госпожа. От отставного легионера все ждут, что он получит надел земли и сделается его рачительным хозяином. Но меня не привлекала жизнь землевладельца вдали от просвещённых земель. Город на краю Ойкумены, в котором ещё нет театра, библиотек, и не собирается образованная публика, чтобы сойтись в философском диспуте, сделает меня несчастным. Потому я отказался от земли в Дакии и приехал сюда. Я надеюсь, посвятить жизнь занятиям философией и риторикой, и расширить своё образование. В конце концов, я не один год провёл на военной службе, и там не было возможности для занятий философией. А кроме того, госпожа, что значит достойное место в обществе? Ведь в своё время Гомер пел в домах разных уважаемых людей. Кто вспомнит сейчас имена басилеев, что слушали великого аэда? А его слава пережила века. Так что не всякий достаток, и знатность, и власть ныне обеспечивают доброе имя среди потомков.
Софроника слегка улыбнулась. Видно было, что её забавляет напыщенная многословность Луция. Она слегка поправила паллу, будто кусок полупрозрачной ткани мешал ей слушать. И продолжила куда более доброжелательным тоном:
— Думаю, нет ничего страшного, что у тебя в легионе не было возможности вести философские беседы. Вижу — ты счастливо избежал косности разума. Мне понравилось, как ты легко вставил в речь слова Платона о голосе, что вёл Сократа на жизненном пути. Ведь о многих людях можно сказать, что они испытывали нечто сходное. Тех, кто посвятил жизнь служению мудрости, словно вёл их собственный даймон. Иной раз мне тоже хочется обсудить труды Платона. Его Федона есть за что критиковать. Мне всегда казалось, что одно из его доказательств бессмертия души всё же надуманное. Я сомневаюсь, что существует одно, врождённое и одинаковое для всех понятие о справедливости. Неужели на войне ты не сталкивался с подобным противоречием? Разве побеждённый противник сочтёт справедливой твою победу?
Диоген слегка склонил голову, в немалом удивлении от услышанного. Женщина-философ? Он представлял её обычной вдовой-купчихой, предполагая, что книжником был муж Софроники, а она просто продолжает доходное дело. А тут явление ещё более редкое, чем появление кометы.
Луций смущённо улыбнулся и попытался разрядить собственное смятение шуткой:
— Я тоже думаю, что труды Платона нуждаются в серьёзнейшем разборе и беспощадной критике. Ведь под его определение человека, то есть двуногого без перьев, подошёл ощипанный петух!
Софроника рассмеялась. Она вдруг показалась Диогену значительно моложе, чем он предположил вначале.
— Скажи, Луций, тебе приходилось составлять кодексы?
Кодекс — книга современной формы.
— Да, госпожа, я умею резать листы и сшивать тетрадионы.
— Прекрасно. Я намереваюсь оформлять новые книги именно так.
Луций удивился.
— Не сочти за дерзость, госпожа, но… — он замялся.
— Продолжай, не тушуйся.
— Я думаю, это не лучшая форма. Конечно, должен признать, так гораздо удобнее искать нужное.
— Да, — она кивнула, — потому кодексы так ценят законники.