Вместо убитых «грызунов» Фуфидий, злющий как сам крылатый погонщик, вручил кирки другим рабам, но, когда вечером подсчитали накрошенную породу, её оказалось куда меньше, чем обычно добывали Аорс и Ыы.
Орк — римский бог подземного мира. Бородатый, покрытый шерстью демон с крыльями. Гонит души в царство мёртвых. Возможно, имя происходит от древней формы Ураг, означающей — «погонщик», «надсмотрщик».
За это надсмотрщики сорвали злобу уже на всех рабах в каникуле. Ещё двоих забили до смерти. Утащили.
А Бергей всё там и лежал, где бросили.
Ушастый, человек в перенесении побоев многоопытный, отделался легче других, во время экзекуции смог затеряться во тьме и всего лишь раз получил палкой по спине. Позже он подполз к Бергею, пощупал биение жилки на шее, приложил ухо к груди покойника и удивлённо пробормотал:
— Да он дышит!
Никто на его слова не обратил внимания. Рабы стонали, тихонько подвывали, скулили.
Спустя какое-то время, может на следующий день, что точно определить было весьма непросто, в куникулу явился некий начальник повыше Фуфидия. Вольноотпущеник. Механизм добычи колотого сланца разладился, требовалось оценить масштаб бедствия для наладки.
Он велел убрать из забоя ещё троих доходяг, что готовились протянуть ноги от побоев и крайнего истощения. Они уже не могли работать. Лечить их, конечно, никто не собирался. Их убирали, чтобы не занимали место в цепи передававших корзины с породой, и не жрали кашу.
Вольноотпущеник поорал на Фуфидия за то, что тот загнобил столько рабов быстрее обычного и допустил смерть «грызунов». Потом пообещал доставить новых. Погрозил карами, если после этого каникула не заработает, как прежде в течение суток.
И, наконец, велел убрать «труп».
Бергея волокли за руки. Голова его безвольно болталась, а острые камни в кровь разодрали ноги. Юношу вытащили из подъёмника. Бросили на землю. Пинком перевернули на спину.
Здесь, наверху, светило солнце, и когда лучи его резанули юношу по глазам — он застонал.
Вот тут у надсмотрщиков случилась медвежья болезнь.
Людобои всполошились.
— Лемур… — прошептал один из них.
Лемур или лярва — дух умершего злого человека, приносящий живым несчастья и смерть. Мог принимать ужасные формы.
Другой полез за пазуху, вытащил висевший на шнурке медный фасцин, и, стуча зубами, зачастил:
Фасцин — распространённый амулет в виде фаллоса и руки, показывающей кукиш.
— Лярва, уходи…
— Да не, — неуверенно пробормотал побледневший Фуфидий, — не может быть…
— Он же дохлым был! К кашеварам надо бежать! Бобы просить!
— Янус, защити от зла… Абрасакс…
Абрасакс — магическое заклинание, произносилось для защиты от лярв. Так же в специальные дни Лемурий (9, 11, 13 мая) хозяин дома в полночь обходил его босым и бросал через плечо чёрные бобы. Считалось, что лемур начнёт их подбирать и забудет про живых.
— Не поможет! Время не то! Спасайтесь!
— Стоять! — рявкнул Фуфидий, — это не лемур! Просто вы, дармоеды, ничего не способны сделать, как надо! Не добили, ротозеи!
— Да не может быть! Отделали на совесть. Человек не вынесет такое! Это тварь Оркова…
Фуфидий присел на корточки рядом с Бергеем. У того дрогнули веки.
Надсмотрщик прикусил губу. На юноше действительно не было живого места, но он каким-то чудом категорически не желал умирать.
— В яму его? — спросил кто-то за спиной Фуфидия.
— Ты что? — возразил ему другой надсмотрщик, — а вдруг он и там не сдохнет?
— Тащите на крест, — распорядился Фуфидий.
Рабов здесь распинали совсем редко. Зачем такие излишества? Тут мало кому сил хватало бунтовать. Так что на кресте оказывались лишь те, кто пытался сопротивляться по прибытии на рудники. Некоторые бедолаги, понимая, что их ждёт, даже закованные в цепи бросались на охрану, намереваясь подороже продать свои жизни. Таких всегда были считанные единицы, ибо человек до последнего на что-то надеется.
При въезде на рудник располагался «рынок», где шла первичная сортировка рабов. Там и стояли три креста. Сейчас они пустовали. Устроены были так, чтобы можно их опустить на землю и снова поднять. Не ладить же каждый раз новый крест для очередного строптивого раба?