Пока Бергея тащили к месту казни, он балансировал на тонкой кромке сознания, то приходя в себя, то вновь проваливаясь в небытие. Все эти вспышки света и тьмы после убийства «грызунов» в его памяти не сохранились.
Когда его разложили на опущенном кресте и уже собирались продырявить запястья, раздался голос:
— За что это его?
Голос принадлежал Гнею Косконию, работорговцу. Тот только что доставил из Амфиполя три телеги с клетками, в каждой из которых сидело десять обречённых. Уже собирался в обратный путь, но необычная суета надсмотрщиков привлекла его внимание.
Те неплохо знали Коскония, он был постоянным поставщиком двуногого скота в здешние душегубки. Фуфидий поприветствовал его и рассказал, за что распинают раба.
— Убил двоих «грызунов»? — удивился работорговец, — интересно. На вид мальчишка совсем.
— Но жилист, — отметил его помощник-вольноотпущеник, тоже подошедший посмотреть, что происходит, — готов поспорить, что парень вынослив.
— Это верно, — подтвердил Фуфидий, — сукин сын невероятно живуч. Мои ребята отработали его на славу, а он всё ещё дышит.
— Интересно, — повторил Косконий, разглядывая Бергея.
К ладони юноши приставили большой гвоздь. Людобой с молотком примерился.
— Постой! — воскликнул работорговец.
— Что такое? — удивился Фуфидий.
— Ты знаешь, Фуфидий, что-то в этом парне просматривается… многообещающее, — проговорил работорговец, сложив руки на груди, — я бы у тебя его купил.
— Зачем он тебе?
— Перепродам Креонту.
— Ха! — воскликнул один из надсмотрщиков.
Фуфидий тоже скептически усмехнулся.
— Чего тебя так веселит? — поморщился Косконий.
— Да это просто кусок отбитого мяса. Он скоро уже загниёт. Ты не довезёшь его до Амфиполя.
— Вам тоже никакой выгоды с его смерти, — возразил работорговец.
— Ничего. Повисит немного, повоняет. В назидание дуракам.
— Фуфидий, ты хочешь отказаться от денег? Не заболел часом?
— Да я твои сберегаю, господин, — расплылся в улыбке надсмотрщик, — скверная сделка. Будешь потом нам пенять, за обман. А мы безо всякого обмана. Плохой раб, негодный.
— Сам рассказал, как вы все тут обосра… — Косконий запнулся, усмехнулся и поправился, — поразились его живучести. А что кусок мяса — так для мясника и покупаю. И даже то, что оно отбитое, Креонту поглянется. Он знает толк в отбивных. Сдохнет — значит сдохнет. А если отлежится и оклемается — кто знает, может далеко пойдёт.
— Пятьдесят денариев, — сориентировался Фуфидий.
— Богов побойся! — возмутился работорговец, — ему красная цена — десять.
— Сорок.
— Двадцать.
— По рукам! — заулыбался Фуфидий, — сегодня же выпьем за твоё здоровье, почтенный Косконий!
Работорговец повернулся к помощнику:
— Парня — в клетку. И деньги принеси.
— Рискуешь, господин, — покачал головой тот.
— Ты забыл, что лучших мальчиков Креонта я привёз ему тоже весьма помятыми.
— Но не до такой степени.
— Посмотрим.
Косконий присел на корточки рядом с Бергеем, который всё ещё лежал на кресте. Юноша открыл глаза.
— Посмотрим, — повторил работорговец.
Бергея бросили в деревянную клетку на колëсах и вскоре под их мерный скрип он опять провалился в забытье.
Когда вновь пришёл в себя, оказалось, что из отрогов Пангейона они уже выбрались и повозки Коскония катились по ровной дороге мимо оливковых рощ и фаланг кипарисов.
— Пить… — прохрипел Бергей.
Два человека, сидевших на козлах, обернулись. В одном из них юноша узнал работорговца. Другой был, верно, возницей.
Косконий просунул в клетку небольшой мех с водой. Бергей не без труда вытащил пробку и начал жадно пить.
Глядя на его дрожащие руки, возница покачал головой и пробормотал:
— Столько денег на ветер…
— Не на то ты смотришь, — возразил работорговец, — гляди — он сидит, пьëт. А утром был трупом. Много времени прошло?
Возница пожал плечами:
— Тебе виднее, господин.
Вскоре Бергей пришёл в себя настолько, что смог осознать — его везут по той же дороге обратно. И даже усмехнулся — в обе стороны прокатился избитым до полусмерти.
О том, что ждëт его в конце пути он и не пытался гадать. Подумал только, что хуже мучения, верно, сложно измыслить.
Он просто лежал и смотрел, как за решëткой плыли облака. Вечером, когда встали на ночлег, не отказался от каши. Он понял, что умирать, похоже, в ближайшее время совсем не обязательно, а значит потребуются силы.
Юноша потянулся, покрутил головой, разминая затëкшие мышцы. Не видел, как внимательно следит за ним Косконий.