На следующий день, не доехав до большого моста повозки работорговца повернули налево, на юг. Вскоре впереди показался город.
Две телеги Коскония поехали к воротам, но он сам, обменявшись парой слов со своими людьми, свернул в сторону виллы, что стояла недалеко от дороги.
Их без разговоров впустили внутрь. Бергей огляделся. Встречали прибывших несколько крепких мужчин в стëганных безрукавках. Они поигрывали палками и плëтками.
Косконий сошëл на землю. Навстречу ему вышел худой немолодой мужчина с внушительным хищным орлиным профилем, одетый в коричневую тунику. Короткие седые волосы, залысина.
— Хо, Косконий! — воскликнул «Клюв», как мгновенно окрестил его про себя Бергей, — я не ждал тебя так рано. Думал, ты посетишь меня уже после Нептуналий.
— Я в общем-то и не собирался заезжать, — кивнул работорговец, — но в Скаптесиле купил с оказией интересного раба. Подумал, что тебе, дорогой Секст, он тоже приглянется.
Хозяин виллы по имени Секст подошëл к клетке и посмотрел на Бергея. Прищурился.
— Этот? Какой-то он помятый. Как будто его кто-то пожевал и выплюнул.
— Так и есть! — усмехнулся Косконий, — гора его выплюнула! Не смогла переварить. Ты не смотри, что он такой заморенный. Парень невероятно живуч. Ты бы видел, как его отделали парни Фуфидия. Живого места не было. А сейчас, смотри, заживает, как на собаке! И прошло всего два дня! Думаю, он тебе подойдëт.
— Достаньте его, — велел Секст своим людям, посмотрел на Коскония и уточнил, — ты ведь позволишь?
— Конечно, — улыбнулся тот.
Бергея вытащили из клетки. Он не упирался. Заметил, что на ногах стоит уже довольно твëрдо. Эта способность быстро приходить в себя его давно не удивляла.
Секст приблизился и бесцеремонно раскрыл юноше рот. Тот и теперь не сопротивлялся, но, когда «Клюв» убрал руки, скривился злобно и насмешливо, глядя на римлянина исподлобья.
Секст посмотрел на Коскония.
— Изрядно наглая рожа для этакого сопливца. И, говоришь, живуч? Сколько ты за него отдал?
— Пятьдесят денариев.
— Мне-то не ври, дружище. Я готов поверить, что за того пафлагонца ты и верно заплатил двести сестерциев. Но этот щенок стоит не больше сотни.
Косконий скривился. Барыш в пять денариев его не слишком вдохновлял.
— А вдруг это будет второй Гектор? Кстати, не слышно, как он там?
— Не знаю. Надеюсь, сдохнет. Попил он моей крови изрядно.
— Ну вот, а парень его превзойдёт и отплатишь Помпонию сполна.
— Да с чего ты взял? Это бабушка надвое сказала. Пока я вижу заморенного дрища.
— Просто ты, Секст, не ездишь в Скаптесилу и не видишь, какие они там, эти доходяги. Вспомни, ты мне жаловался на того непослушного сирийца. Скариф огулял его палкой. А когда я приехал снова через пару нундин, тот всё ещё не встал! А этот мальчишка уже через два дня стоит на ногах! Или ты мне не веришь?
— Верю. Но он не стоит пятидесяти. К тому же Гектор попал к Помпонию в семнадцать. А этому же лет пятнадцать. Не меньше года откармливать. Если не все два. Сплошные расходы.
— Сорок.
— Чего сорок?
— Денариев.
— Тридцать, — отрезал Секст.
— Тридцать пять.
— По рукам.
— Ты не теряешь хватку, — одобрил Косконий.
— Да не. По правде сказать — размяк и обленился. А времена ныне непростые. С одной стороны — цезарь проявил невероятную щедрость. Но с другой — у меня тут сейчас убранное поле. Чуть ли не сначала придётся начинать.
— У Помпония дела не лучше.
— Только тем и утешаюсь. Останешься на обед?
— Когда отказывался от твоих восхитительных разносолов? Конечно останусь. Кстати, как там тот пафлагонец? Уехал в Рим?
— Нет, придурок позволил себе пустить кровь на Луперкалиях.
— А-а… Ну вот увидишь, этот парень не таков.
Бергея увели со двора и втолкнули в тесную каморку с маленьким окошком почти под потолком, крепкой дверью и лежанкой с набитым соломой тюфяком. Довершало скудную обстановку вонючее ведро.
Когда стража удалилась, он внимательно осмотрел дверь, попробовал толкать. Засов, похоже, был крепким.
Бергей доковылял до кровати, лёг на кровать и закрыл глаза.
Вспомнили про него под вечер. Солнце ещё не зашло, но двор, в который юношу вывели, уже погрузился в полумрак. Только черепичная крыша отливала медью.
Охранник подвëл Бергея к двум мужчинам. Одним из них был «Клюв». Второй, широкоплечий и мускулистый, практически квадратный, стриженный коротко, почти наголо, похлопывал палкой по ладони.