— А как тебя зовут? — спросил мальчик.
— Моё настоящее имя слишком значимо, чтобы его произносить. По крайней мере до тех пор, пока мы не познакомимся ближе. Зови меня, как и все в этом доме. Признаться, это даже льстит.
— Почему?
— Ты не слышал о Ксенофонте? — фыркнул кот.
— Нет. Он чем-то знаменит?
— Он не слышал! — кот демонстративно повернулся в профиль, — с кем приходится работать!
— Прости меня, пожалуйста, — смутился Дарса, — я правда не знаю.
— Хорошо, — сменил гнев на милость кот, — сказать по правде, что сей муж, чьё имя я ныне ношу, хотя и знаменит служением Клио, но по сути своей скорее ближе к твоему соседу. Такой же солдафон.
— Какому соседу? — не понял Дарса.
— Этому однорукому легионеру Луцию.
— Ты его знаешь?
— Я знаю всех здешних обитателей. Должен признаться, Луцию я в некоторой степени завидую.
— Почему?
— Видишь ли, моя нынешняя служба несколько… претит моей натуре. Я как-то оказался не готов к вот этому всему.
— К чему? — спросил Дарса, но кот, то ли не расслышал, то ли не пожелал ответить, продолжил разглагольствовать.
— По мне бы тихое спокойное местечко, среди книг, в приятной компании собеседников, способных по достоинству оценить душу скромного философа. Но увы… Видать, тот, кто ещё вчера маршировал в строю дуболомов с тремя мыслями в голове, оказался достойнее. Я несколько разочарован, Дарса.
— Твоя служба… Что это за служба?
— Я, некоторым образом, епископ. Прошу любить и жаловать. Сандалиями не гонять и не наступать на хвост.
— Епископ? Это, вроде бы, тот, кто смотрит? — нахмурился Дарса, припоминая значение слова, не так уж часто слышанного.
— Да. Я приставлен сюда присматривать. Приглядывать.
— Присматривать? За кем?
— За тобой, Дарса. За тобой.
Глава XII. Друзья Рима
Апул, провинция Дакия
— Не бычи на меня, Тит! — защищался пекуарий, пятясь от закипающего Лонгина.
— Децим, я с тобой спокойно разговариваю, — отвечал Тит Флавий, заслуженный ветеран-отставник и всеми уважаемый декурион канабы, — и ты не верещи. Отдай шесть моих свиней и разойдёмся, как в море корабли.
— Не положено!
— Что ты несёшь? Я тебя уже дважды носом ткнул в договор. Вот, вполне ясно сказано — десятая доля.
— Шесть Тит! Здесь сказано шесть от шестидесяти!
— Ну а я о чём? Десятая доля и есть. Или ты, Децим, не умеешь считать?
— Нет тут никаких долей! Ты получаешь шесть свиней, если в легион доставят шестьдесят! А доставили пятьдесят!
Тит вздохнул.
— Ну хорошо. Пусть пять.
— Ничего подобного! По договору легион получает пятьдесят четыре свиньи. Но раз доставили пятьдесят, то легион нужного числа не получил. Стало быть, и ты ничего не получишь!
— Где?! Где это написано? — зарычал Тит, поднеся к самому носу пекуария вощёную табличку.
— Отвали от меня! — опасливо отпрыгнул от декуриона хранитель хрюкающего легионного довольствия, а также бекающего, мекающего и гогочущего, — не положено! И так шикарно живёте! Вас там сколько? Хер, да маленько, а целую десятую долю вынь да положь! А тут, между прочим, не только парням в кашу, но ещё и Геркулесу, и Нептуну, и Вулкану!
— А нам не надо Геркулесу, да? И до Нептуналий месяц почти. Новых пригонят.
— Иди к квестору, Тит! С ним препирайся. Можешь ещё с Аполлинарием поругаться. А я человек маленький. Не положено!
Тут к выходу загончика подошли два вчерашних тирона с вёдрами, полными свинского дерьма и Тит Флавий, поморщившись, ретировался.
— Геркулесу, как же… — проворчал он себе под нос, — хвост с ушами. А окорок Аполлинарий будет жрать…
Лонгин сплюнул с досады и побрёл в сторону квестория. Лагерь уже на треть оделся в кирпич и тёсанный камень, а главные здания, принципий, преторий и квесторий были закончены ещё раньше крепостных стен.
Вокруг, как обычно, жизнь била ключом. Маршировали на работы легионеры, командовали центурионы. Меж деревянных бараков распространялся знакомый запах солдатской похлёбки. Особенно необычно пахло возле валетудинария, рядом с ним прямо под открытым небом пара иммунов варили «тинктуру» и головокружительная смесь ароматов — лавр, шафран, перец, финики и греческое сдобренное смолой вино — натурально валила с ног.
Валетудинарий — госпиталь.
Лонгин сглотнул и поморщился. В его воспоминаниях запахи валетудинария никак не получалось связать с этим питьём. Где только парни ингридиенты достали? Чай не тёплые юга. В какой-нибудь там Сирии, у Шестого Железного, с этим нет никаких затруднений, а тут поди найди. Здешнее лето друг императора, мавретанец Лузий Квиет называл «зеленой зимой».