— Привет, Тит, — приветствовал он старого друга и бывшего командира бесцветным голосом.
Они обнялись. Лонгин сразу отметил, что Бесс совершенно вымотан.
— Тяжко, Марк?
Сальвий вздохнул.
— Знаешь, Тит, мне давно уже кажется, что это не кончится никогда. Они продолжают стрелять нам в спины. Тут почти не осталось мужчин, так подростки стреляют. В этот раз трое. Двоих мы там и бросили, на съедение волкам. Одного притащили, может Хмурый из него что-то вытрясет.
— А что гора?
Сальвий сплюнул.
— Это призрак какой-то. Я двум проводникам из коматов перерезал горло. Ну, не сам. Балаболу велел. Он такое с радостью исполняет.
— Зачем? — спросил Тит, догадываясь, каким будет ответ.
— Кругами водили. Пытались мы сами искать. И вот вроде есть тропа и хорошая такая, видно, что не козья. Ходят по ней и верхом ездят. Идёшь и вдруг к началу возвращаешься.
— А про тварь что узнать удалось?
— Толком ничего. В окрестных деревнях никто ничего сказать не может. Смотрят исподлобья и молчат. Пытались с пристрастием допрашивать. Без толку. А в той деревне, возле кастелла, ты уж знаешь — никого не нашли. Вот оттуда ему кто-то помог, но все ушли.
— На Когайонон?
— Да, — кивнул Бесс, — я уверен. Больше некуда. Мы тут за эти полгода каждый куст обшарили.
Мимо них пробежал запыхавшийся легионер, нырнул в преторий. Очень скоро вышел обратно. Вместе с Марциалом и Балаболом.
— Тит, — приветствовал Лонгина кивком Гай Целий, — ты чего здесь? По делу?
— Ну… есть кое-какое, — признался Лонгин, — не срочное.
— Тогда потом. Пошли к воротам, глянем. Ты тоже, Марк.
— Что там?
— Докладывают — какие-то варвары. Конные. Много. Марк, они же на хвосте у тебя приехали. Ты не заметил?
Сальвий устало помотал головой. Последние несколько миль до крепости он только и делал, что мечтал об отдыхе и ничего не замечал вокруг.
— Конные? — удивился Лонгин, — они ещё и конные тут ездят? Неужто не всех перебили? Я было подумал, что мужчин совсем не осталось, раз вы взялись за детей.
— Не «вы», а «мы», Тит, — поправил Марциал, — ты по сегодняшнего мелкого лучника? Таких хватает. Пока. Но скоро они закончатся.
Сальвий скептически хмыкнул.
Гай Целий двинулся к Преторианским воротам. Тит и Бесс шли рядом.
— Как только ты найдёшь эту их священную гору? — спросил Лонгин.
— Ты проболтался? — Гай Целий, покосился на Сальвия.
— Нет, не он, — вступился за товарища Лонгин.
— Значит, Носач. Да, ищем. Как и тварь, которая едва не свела тебя с Хароном. Ниточки, знаешь ли, на эту самую гору ведут.
— Ниточки? — удивился Лонгин.
— Тонкие, да. Но есть. Прикинь, я не так давно совершенно случайно узнал, что тот борзый рубака, про которого рассказывал Адриан, тоже с сей горы приехал.
— Как выяснил?
— Одного из варваров, что уцелел в деле при Поролиссе, отправили на здешние рудники. И мне недавно доложили, что он там всё ещё не сдох и рабов баламутит. А они его слушают. Знатным оказался. Ну я выдернул его сюда. Поговорил. Пришлось изрядно повозиться. Варвар гордый, не сломался. Но один из тех рабов, что ему внимали, оказался пожиже.
— И чего удалось узнать?
— Немного, но кое-что интересное есть. Якобы тех отборных бойцов Диурпанея, что почти прорвались к Адриану, возглавлял некий знаменитый у варваров герой, и про него ходят слухи, будто он оборотень. Зовут его Дардиолай, по прозвищу Молния. Судя по показаниям и некоторых наших, и пленных, их, кстати, было немного, это как раз его завалил Прастина. Тело, конечно, не искали. Там это никому в голову не пришло.
— А тебе бы пришло?
— Вполне возможно. Публий Элий немало впечатлился его прытью. Может это и есть наш ликантроп, а, Тит? Вернее, был.
Лонгин покачал головой.
— Вот так запросто Гней его завалил? В кастелле полсотни человек не смогли, а Балабол у нас прямо Геркулес?
— Он был в человеческом облике, — пожал плечами Марциал, — может так он не сильнее обычного человека.
— А если не выжил, зачем тогда зря гоняешь Сальвия по лесам? Ведь с тех самых пор мы о ликантропе не слышали.
Бесс фыркнул, обозначая полное и безоговорочное согласие с Титом Флавием.
— Гора, Тит, — возразил Марциал, — нужно найти её. От коматов мне удалось узнать, что, якобы, сидит там некий жрец и вот он-то ликантропов и пестует.
— Их ещё и несколько? — удивился Тит.