— Ты хоть знаешь, зачем жена нужна? — продолжал подначки Асхадар.
— А то! Знаю, конечно! — важно ответил Тотразд.
Он начал руками показывать процесс совокупления. Вот тут уже Фидан совсем не смешно стало. Это же надо, какой болван, да не из простых, а из царского рода. Только и знает, что перед людьми позориться.
— Не, я спрашиваю, тебе зачем жена нужна?
— Затем, чтобы уважали! — Тотразд снова принял важный вид, — когда я женюсь, меня сразу девки уважать станут, смеяться не будут. А то каждая сейчас норовит толкнуть, щипнуть да подножку поставить. А как будет у меня жена, так они ко мне не полезут больше!
Фидан стало стыдно, что она такое слушает. Взрослый мужчина уже, а ведёт себя как малое дитя, недоумок. А у здешней молодёжи подшучивать над ним — это развлечение такое? Нехорошие шутки, и без того его боги наказали, дураком родился. Другие же умнее должны быть.
— Пойду я, славные витязи, — нервно хихикнула Фидан, — пора мне, отец ждёт. Счастливо оставаться.
С этими словами она и сбежала.
К полудню в ставку царя съехались старейшины родов языгов и знатные люди. Сайтафарн собрал всю округу в честь приезда гостей. С самого рассвета резали овец, жарили мясо. Расстилали яркие ковры, на них раскладывали богатое угощение.
В полдень сели пировать.
Сайтафарн поднялся и провозгласил первую здравицу в честь гостей:
— Сегодня день праздничный. Гости приехали долгожданные. Сам Сусаг, сильномогучий царь и великий витязь братьев наших, роксолан. Сдвинем чаши в честь дружбы и братства!
Фидан подумала, что царь языгов говорить не мастер.
Сайтафарн поднял чашу из окованного серебром черепа. Отпил и протянул Сусагу. От царя роксолан череп пошёл по рукам его ближних людей.
Пили не перебродившее кобылье молоко, а настоящее вино, взятое в землях заречных соседей.
— Это тот урум, что защищал «Орла»? — поинтересовался Сусаг.
— Он самый, — важно ответил Сайтафарн, — великий воин был.
— Хорошая чаша, — похвалил Сусаг, — как его звали?
— Позабыли расспросить. Слишком быстро всех урумов на чаши пустили, — оскалился Сайтафарн.
Несколько его ближних заржали. Сусаг тоже рассмеялся. Ему было немного завидно. Вроде бы не раз воевал с урумами, но вся степь знает, что самый дорогой череп у Сайтафарна. А это даже не легат. Какой-то центурион, что дрался до последнего возле «Орла». А то и вообще аквилифер.
Пятнадцать лет прошло, как языги наголову разбили Двадцать первый «Стремительный». И с тех пор с урумами не воевали. Если не считать мимолётных стычек на границе и малых набегов за Реку. Царь роксолан воевал, в большой набег ходил, и не так уж давно в сравнении с Сайтафарном. И голов немало снёс. И даже чаши кое из кого сделал, но вот прославить их не довелось. Эти проклятые родичи прекрасно знали, что из Мёзии роксоланы еле ноги унесли. Похваляться начнёшь — засмеют. Им-то за давний разгром легиона в Паннонии ничего не было.
Потому Сусаг лишь важно кивал, восхваляя доблесть языгов, и скрывал досаду.
Выпили вино, вновь наполнили чаши и ответную речь взял Сусаг. По его знаку двое роксолан принесли подарки для радушного хозяина. Первым делом развернули мешок из замши. Внутри оказалась диковинная одежда из вовсе далёких и неведомых краёв. Ярко-зелёная шёлковая ткань, искусно вышитая голубыми нитками. На зелёном, будто весенняя трава фоне, летели пёстрые птицы, распускались прекрасные цветы. Диковина оказалась мужским кафтаном, привезенном из восточных краёв, из-за моря, из-за гор. Языги ахнули, рассматривая невиданную красоту.
Следом роксоланы подарили Сайтафарну золотую чашу и меч в драгоценных ножнах, отделанных кроваво-красными гранатами. Этот подарок понравился ещё больше. Череп, взятый в бою — знатный трофей, но золото — всегда золото. Особенно такой тонкой работы. Заморские тряпки хороши, но верное оружие и чаша вина в кругу друзей куда лучше.
— С давних времён чтим мы старый обычай, — говорил Сусаг, — когда гость приходит к хозяину, тот его угощает и едой, и питьём, что послали боги. А если гостю какая вещь приглянется, радушный хозяин должен без сожаления её подарить. Только в наши дни мы по-иному старые обычаи хотим повернуть. Мы в гости сами с подарками приехали. А кому понравится самое дорогое, что в моём роду есть, тому и вручу со спокойным сердцем!
Народ одобрительно загудел, все поняли, на кого царь намекал. Языги смотрели на царевну во все глаза. Фидан не осталась равнодушной к вниманию, но сделала вид, что её это вовсе не трогает. Подумаешь, всё кочевье с неё взгляда на сводит, мужчины восхищаются её красотой, а женщины нарядным платьем и золотыми украшениями.