Царевна отвернулась от неё и вслушивалась в шум дубов за спиной.
Ну вот, пока о глупостях болтали, всё и началось. Вдалеке запел рог и залаяли собаки. Камыши зашевелились, по ним будто волны пробежали. Даже туман, словно по заказу, совсем рассеялся, только стелился по балке молочным ручейком.
И вот уже всё видно, как на ладони.
Загонщики кричали, заливались псы. Женщины вокруг Фидан затихли, напряжённо всматривались вдаль.
Лай и крики приближались. Вдруг кусты на самой опушке раздвинулись, и оттуда выскочил кабан. Здоровенный и свирепый вепрь. Из раны в боку у него сочилась кровь. Он крутился на месте, пытаясь стряхнуть висевшего на спине пса. Ещё трое собак, визгливо лая, уворачивались от длинных клыков матёрого одинца. Тому, наконец, удалось стряхнуть «наездника», а сразу следом ещё один из псов подлетел вверх с распоротым животом, визжа от боли.
В этот момент из зарослей кони вынесли охотников. Фидан издалека разглядела и отца, и Сайтафарна, даже Саурмага.
Кабан прикончил ещё одну собаку, лишился уха, после чего пригнул голову и бросился на ближайшую лошадь. Сидевший на ней царь языгов ударил рогатиной, но промахнулся, а его кобыла поднялась на дыбы. Рогатина ткнулась в корягу и застряла.
Сайтафарн, наездник многоопытный, на коня сел раньше, чем ходить научился. Он сжал колени и приник к конской шее, но его кобыла, неловко переступив задними ногами, споткнулась и завалилась. Царь успел соскочить, не очень удачно, расшибся, но всё же не был придавлен лошадью. Теперь оказался один на один с кабаном. Из оружия у Сайтафарна остался только длинный кинжал.
— Саурмаг! — крикнул царь.
Молодой человек оказался к нему ближе всех, но медлил. Тут на помощь пришёл Сусаг. Он всадил рогатину секачу в бок, под лопатку. Следом за ним копьё бросил Амазасп. А в руках у Сусага блеснул узкий топор.
И вот уже всё закончено. Сайтафарн бранился, отряхивая с одежды грязь. Саурмаг оправдывался, виновато глядя на царя. А роксоланы горделиво озирались, чувствуя себя героями охоты.
Фидан ударила Снежинку пятками и помчалась по склону вниз.
— Отец победил! Отец победил!
— Ладно, хватит с меня сегодня, — раздражённо сказал Сайтафарн, — возвращаемся.
От ставки отъехали далеко, только к вечеру вернулись, сели ужинать.
— Спасибо тебе, брат мой, — поблагодарил Сусага Сайтафарн, — вот, одарить тебя хочу. Верно, у тебя такой работы нет.
У него в руках появился кинжал с рукоятью из кости с вырезанной фигурой барса, что, разинув пасть, пожирал солнце, сделанное из янтаря.
— Вах! — воскликнул Сусаг и цокнул языком.
Он показал кинжал дочери, Амазаспу и Язадагу и все они разделили восхищение тонкой работой.
— Великий мастер делал, — сказал Амазасп.
Сайтафарн расплылся в улыбке.
— Да, продешевил ты, Сусаг! Но теперь этот кинжал твой. Клинок урумы ковали, а кость и янтарь мой человек резал.
— Почему продешевил? — не понял Сусаг.
Царь языгов, не переставая улыбаться, щёлкнул пальцами.
— Эй, тащите сюда Армага.
«Что значит, тащите?» — удивилась Фидан.
Само имя, Армаг, «Рукастый» представило мастера лучше любых слов. Но каково же было её удивление, когда в пиршественному кругу пришёл, вернее припрыгал на одной ноге с костылём тот мужчина, которого избивал Саурмаг.
— Садись с нами, Армаг, — широким жестом пригласил его царь.
Тот смотрел недоверчиво. Не двинулся с места.
— Садись, садись! Саурмаг, подвинься-ка.
Тот, однако, возмутился:
— Да что мне, с рабами рядом сидеть?!
— Я в своём роду хозяин! Моё слово здесь закон! Прикажу, и с рабами сядешь, — повысил голос Сайтафарн.
Он сильно расшибся, когда с коня падал, оттого, как подумала Фидан, и решил зло выместить на Саурмаге, что с помощью промедлил.
— С ним не сяду! — упёрся тот.
— Ну и иди тогда отсюда! Вон, к молодёжи!
Саурмаг вскочил, сплюнул с досады, но не в круг, а в сторону, чтобы не видели. Хотел вообще уйти, но передумал. направился, куда царь указал — к неженатым юношам. Был он их старше лет на пять, кого и на десять, но тоже пока не женат, хотя и считался равным взрослым мужам.
Фидан толкнула под локоть Асхадара и спросила:
— А что за человек, на которого Саурмаг злится, в чём дело-то?
— То Армаг, он хоть и невольник, но в большой милости у царя. Царь его ценит и обижать не позволяет, потому что он хороший мастер, резчик по кости, и дереву, и солнечному камню.
— Славная работа, — согласилась Фидан, разглядывая кинжал, который ей передал отец, — а ещё на него заговор положен, от дурного глаза!