Немец дрессировал нас с Игорем целыми ночами, как тигров на цирковой арене. Его тоже можно было понять, ведь у него было всего несколько дней, чтобы не только полноценно обучить нас вампирским способностям, но и раскрыть тёмный дар каждого. Если с силой Чернова всё было относительно понятно, то с моим внутренним видением воспоминаний даже Хоффман столкнулся впервые. Этот дар был редким и уникальным, а в моём случае ещё и, очевидно, очень сильным, раз начал пробуждаться ещё когда я была человеком. Хотя, возможно, дело было в том, что Жан пытался спровоцировать меня вспомнить мою прошлую жизнь, что и стало триггером для моей способности видеть чужие воспоминания.
Но самым сложным в итоге оказалось не всё вышеперечисленное, а научить новообращённых охотиться, не убивая при этом и не оставляя за собой следов, способствующих раскрытию вампиров. К тому же без полноценного питания мы с Игорем едва ли могли быть полезны в нашей операции. Если я хотя бы успела попробовать кровь своего сородича, то Чернов ещё с осени был на охлаждённом и упакованном пайке, что влияло на его состояние и способности.
И вот сегодня мы снова вышли на очередную тренировку. Возможно, одну из самых важных в нашем обучении как юных вампиров. Декабрьская ночь окутала город морозным туманным облаком. Снег, такой пушистый и белоснежный, словно сияющий в этой темноте, покрыл всё вокруг, на что только хватало глаз: крыши домов, тротуары, деревья. Захотелось, как в детстве, выдохнуть и увидеть облачко горячего пара, но этого не произошло. Моё вампирское дыхание было едва ли теплее зимнего воздуха, отчего и пар в моей груди образовывался слабо.
Звёзды ярко мерцали на небе, создавая ощущение, что они совсем близко и до них можно дотронуться пальцами, стоит лишь вытянуть руку. Луна освещала заснеженные улицы, отбрасывая на землю пугающие тени. Фонари вдоль тротуаров горели тёплым жёлтым светом, будто пытались согреть эту морозную ночь, укутав её в свои объятия. Ветер едва слышно шуршал в ветвях деревьев, хрустя обледеневшим снегом, словно пианист, нажимающий на клавиши фортепиано и наполняющий всю улицу своей морозной мелодией.
Выходя на улицу, я вдохнула этот свежий, чистый воздух с лёгким ароматом хвои. На мне были надеты чёрные джинсы и серая толстовка с капюшоном, на ногах — армейские ботинки на шнуровке, а на руках — кожаные бардовые перчатки без пальцев. Игорь с Гансом выглядели весьма комично: как ангел и демон, которым было место на моих плечах. Первый был одет во всё чёрное и сливался с темнотой зимней ночи, а второй — во всё белое, отчего почти исчезал на фоне чистого снега. Так же кардинально отличались и их стили в одежде: Чернов был в джинсах с массивной серебряной цепью на левом боку, толстовке с капюшоном и берцах, а Хоффман — в классических брюках, пуловере, из-под которого виднелся идеально отглаженный воротник рубашки, и ботинках на молнии и на небольшой платформе, напоминавшей каблук. Он явно немного комплексовал по поводу своего роста.
Мы неторопливо прогуливались втроём по улицам ночного города, выискивая подходящую жертву. Было бы неплохо, если бы нам попались сразу два человека — это сэкономило бы Гансу время на наше обучение и позволило бы нам с Игорем охотиться сразу вдвоём. Главное наставление нашей «мамули-наседки» звучало так: «На одного смертного — один вампир, больше — уже стопроцентное убийство». Ни один человек не сможет выдержать укус более, чем одного бессмертного, за раз.
Удивительно, но нам повезло. Через некоторое время мы заметили впереди влюблённую пару. Они шли, держась за руки и наслаждаясь близостью друг друга. Они напомнили мне нас с Черновым: мы тоже ничего вокруг не замечали, когда были вдвоём. На улице было темно и тихо, лишь изредка светились окна домов. Снова пошёл снег. Крупные снежинки падали и тут же таяли на одежде людей, но не на нашей. Ганс с брезгливостью периодически смахивал со своих плеч налипшие белоснежные льдинки.
Мы бесшумно преследовали влюблённых, которые были настолько увлечены своими мыслями и друг другом, что совершенно не замечали нас. Каждый их шаг был наполнен сердечным теплом и удушающей нежностью. Любовники тихо переговаривались о чём-то важном и сокровенном, но я не вслушивалась в их разговор, мне это было неинтересно. И только Игорь, шедший по правую руку от меня, изредка хихикал и закатывал глаза. Кажется, его веселила их наивная смертная влюблённость.
На мгновение парочка остановилась, и мы сделали так же, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Я вдохнула, и морозный воздух наполнил мои лёгкие. Парень поправил шарф на шее своей любимой, они снова взялись за руки и двинулись вперёд. Мне захотелось потянуться к Игорю за поцелуем, и я бы сделала это, если бы не следовавший за нами Хоффман, которого мне не очень хотелось смущать нашей романтикой.